Гнев Империи V - Антон Романович Агафонов

закончится тогда, когда османы поймут, что мы слабы. Триумвират, несмотря на всю свою неправильность, в данный момент является монолитом. Каждый из родов понимает, что без двух остальных в стране начнется хаос, поэтому пока между ними сохраняется равновесие. И оно совсем не хрупкое, слишком многое поставлено на карту. Если мы попробуем действовать сейчас, то добьемся лишь ответной атаки, и ударят они вместе. Начнутся репрессии, гонения, аресты.

— А потом?

— Потом начнется перетягивание. И если мы найдем Лизу, то у нас появится шанс перевернуть ситуацию и вернуть её на престол.

— Не нравится мне всё это, — честно сказал ей я.

— Мне тоже, но тебе надо думать о себе, Дима. Просто доверься мне в это вопросе, хорошо?

Я сделал глубокий вдох и отправил новую порцию злости в Сосуд Правителя.

— Ладно, — нехотя согласился я. — А что с моими активами?

— Как я уже сказала, есть постановление на твой арест, а соответственно как торговый представитель ты больше не можешь исполнять свои обязательства. Большая часть твоих активов в данный момент заморожена, но Золотник оказался дальновидным человеком, и кое-что из твоего бизнеса всё ещё функционирует.

— Рад слышать.

— В данный момент триумвират заинтересован в близких отношениях с Доминионом, да и демонстрация оружия в твоей личной гвардии произвела впечатление. Они ничего не конфискуют, а пытаются таким образом надавить на Сивилл, чтобы она выбрала нового партнера.

— А она?

— Бездействует. Сказала, что пока что не видит необходимости ничего предпринимать.

— Даже так, — одобрительно хмыкнул я.

— Да. И это меня удивляет. Я понимаю, почему мы держимся за тебя, но она ведь не знает, кто ты на самом деле, так?

Я кивнул.

— В таком случае, я всё больше не понимаю её интереса. И уж точно я бы на её месте не стала так цепляться за человека, которого так легко заменить.

— Возможно, она видит эту ситуацию не так, как ты.

— Возможно, но суть от этого не меняется. Ты преступник в бегах, которого вот-вот лишат всего, и лучший способ избежать проблем — абстрагироваться от тебя. Разорвать все связи, контакты и больше не вести никаких дел. А она словно…

—… пытается защитить его, — закончила Таня.

— Да, — кивнула Хильда. — Но вряд ли это у неё получится. Дима наступил на слишком много мозолей, чтобы ему всё сошло с рук. Скорее всего они будут продолжать давить на Сивилл, ожидая, что рано или поздно она пересмотрит свою позицию по вопросу торгового представителя.

— Они могут вообще отменить этот закон, — вновь вмешалась Таня.

— Как вариант, но тогда они лишатся потенциальной выгоды. Всё таки торговый представитель целой страны — это внушительная политическая сила. Огромные финансовые потоки проходят через одни руки, и найдется много желающих их себе прибрать.

— А с самой Сивилл ты говорила?

— Нет, пока не довелось.

— Понятно, — я почесал подбородок.

— Что ты планируешь делать? — спросила у меня Хильда.

— Сложно сказать. У меня пока что слишком мало информации. Но, полагаю, что раз уж всё оборачивается так, то мне придется сделать то, что я делать не очень-то и хочу.

— Что именно? — заинтересовалась Таня.

— Взять власть в свои руки. Я собираюсь забрать силу Одноглазого.

— Отлично! — на лице Хильды растянулась довольная ухмылка, словно она только и ждала этих слов. — Наконец-то ты созрел. Но боюсь, что всё не так просто. Ты не можешь просто пойти и забрать силу.

— Почему нет? Она моя по праву, — не согласился я.

— Для начала тебе нужно стать ярлом.

— Хильда… Мы уже проходили этот вопрос. Может быть, когда-нибудь… Но уж точно не сейчас.

— Только так, — покачала девушка головой. — Сам подумай, что значит та сила, которую ты берешь.

И я задумался. Как не горько признавать, но Хильда совершенно права. Сам по себе управляющий конструкт не является силой, он служит к ней ключом, а ключ исходит от людей. Не просто же так Хладнокровие ввел «да будет править он вечно» после любого упоминания императора. Это не только укрепляло его власть, но и аккумулировало силу из подданных. На севере все немного иначе, но суть та же. Я должен иметь возможность получать энергию от этих людей, а у них должен быть объект уважения и восхищения. И если я стану ярлом Тысячи Фордов, то это упростит использование силы.

— Хорошо, я тебя понял… Ярл так ярл… Но учитывая ордер на мой арест, не боишься, что это вызовет конфликт между странами? Беспалову может сильно не понравится, что я стал во главе целой страны.

— Он будет вынужден это проглотить, — улыбка Хильды стала хищной. — Ведь север признает только силу. Мой клан тебя поддержит, другие тоже в конечном итоге признают, особенно после того, как ты заберешь свою силу. Тогда у Империи не останется выбора, кроме как признать твои права. Либо ввести войска, чего они вряд ли будут делать, ведь хагга и османы не станут ждать.

— Тогда так и поступим. Вопрос в другом — как это все будет происходить.

— Ну, для начала нам придется немного подождать.

— Подождать? Сколько?

— До весны.

— Это слишком долго! — возмутился я.

— Дима, чтобы провести состязание, нужно участие всех кланов, а их по меньшей мере несколько десятков. Они все должны прислать своих людей или отказаться от участия. Это займет недели, и мы никак не успеем до момента, пока воды не покроются льдом. А после никто уже не станет посылать людей.

— И что мне делать все эти месяцы?

— Готовиться, — пожала плечами Хильда. — Тренироваться. Если думаешь, что это будет легко, то глубоко заблуждаешься. Ты видел силу Эйрика, а воины, с которыми ты столкнешься, ещё сильнее.

— Ты правда думаешь, что Дима может проиграть? — кажется, Таню это возмутило гораздо сильнее, чем меня. Я по спаррингам с Эйриком уже понял, что в прямом столкновении, без техник, мне будет сложновато. Не невыполнимо, но сложно. Пусть я уже давно с ним не тренировался, но в прошлом в битвах один на один он превосходил меня в мастерстве.

— Я знаю, что он силен, он победил самого Хагготта.

— Дважды, — добавил я.

Хильда удивленно вскинула бровь. Видимо, ей никто не рассказал, что я столкнулся с ним во время своей поездки в Черноморск.

— Дважды… Но это не отменяет факта, что ты не должен будешь использовать там способности.

— Но если он не будет их использовать, то будет как простой человек,— продолжила Таня.

— Поэтому я и говорю, что это будет сложно. Главой севера должен стать сильнейший.

— Могла бы и раньше по поводу этого рассказать, — буркнул я.

Хильда много раз говорила о троне ярла и том, что его займет сильнейший, но при этом ни разу не говорила, что нельзя будет использовать способности. Я ожидал чего-то вроде схватки с другими хускарлами, кто испил крови Одноглазого и обрел силы, схожие с подклятвенными. Поэтому не сильно беспокоился. Ожидал, что это будет не сложно, а в итоге выходит с точностью до наоборот. Хватит ли у меня навыков победить того же Эйрика без способностей? Не уверен…

— Ты сам не спрашивал, — равнодушно отметила она. — Я говорила, что это будет не просто, но ты не стал уточнять.

— Неважно, — отмахнулся я. — Лучше скажи, почему вдруг по одному твоему слову созывается состязание за трон ярла? Он что, внезапно устал и решил уйти на покой?

— Можно сказать и так.

— Серьезно?..

— Да, — подтвердила она. — Обычно ярла избирают раз в десять лет. Восемь лет назад мой отец доказал, что всё ещё достаточно силен, чтобы удержать титул, но в последние годы его здоровье подорвалось, и он не планировал принимать участие в состязании, что должно было состояться через два года.

— Понятно… Значит, ты хотела потратить эти два года на то, чтобы узнать меня получше, а затем выставить как бойца.

— Верно. Но раз уж ситуация так оборачивается, то придется форсировать события.

— Твой отец точно не будет против? А твой клан? Неужели у них нет своего кандидата?

— Разумеется есть, это Льёт. Мой старший брат. Он с самого рождения готовился к роли ярла, доказывал, что он гордость клана и будет достойной сменой отцу на престоле.

— Что-то мне подсказывает, он не будет рад Диме, — хмыкнула Таня, бросив на меня насмешливый взгляд.

— Мягко сказано. Но и он, и клан мне доверяют. Доверяют настолько, что готовы поставить на тебя, несмотря на все заслуги Льёта. Ты будешь нашим чемпионом, Дмитрий Старцев, но не жди, что к тебе будут относиться тепло.

— Север не любит слабых, — понял я.

— Север