Лекарь из Пустоты. Книга 7 - Александр Майерс
— Отличная работа, граф. Город нуждается в таких клиниках, — сказал один из чиновников, пожимая мне руку на прощание.
— Благодарю. Мы стараемся, — ответил я.
Когда все разошлись, я остался один в пустом холле, глядя на новенькие стены и блестящие полы.
Ещё один шаг вперёд. Ещё одна победа.
Но расслабляться рано. Впереди ещё много работы.
Через неделю в Петербург прибыла вся моя семья — Татьяна, Дмитрий, и наконец-то вернувшиеся из свадебного путешествия Света с Борисом. Оба выглядели загорелыми и счастливыми.
— Юра! Как же я соскучилась! — Света бросилась мне на шею, едва переступив порог особняка.
— Я тоже, сестрёнка. Как путешествие?
— Чудесно! Всё было так романтично, — кокетливо улыбнулась она.
Борис за её спиной смущённо кашлянул. Я усмехнулся и пожал ему руку.
— Рад тебя видеть. Надеюсь, моя сестра тебя не замучила?
— Что вы, Юрий Дмитриевич. Всё было прекрасно, — немного смутился он.
Татьяна тем временем осматривала особняк, цокая языком.
— Здесь очень красиво, Юра. Ты хорошо потрудился.
— Спасибо, мама.
— Только всё какое-то холодное, что ли, холостяцкое. Женской руки не хватает.
— Так ведь я и есть холостяк.
— Ну так, может, пора это исправить? — усмехнулась Татьяна.
— Мама… — вздохнул я.
— Молчу-молчу, — она подняла руки в примирительном жесте, но глаза её лукаво блестели.
Мы расположились в гостиной. Слуги принесли чай и закуски, и вся семья долго слушала рассказы Светы и Бори об их свадебном путешествии. Закончив щебетать о том, как весело они провели морской круиз по Чёрному морю, Светлана сделала паузу, переглянулась с мужем и серьёзно сказала:
— У нас новости.
Все уставились на неё в ожидании. Сестра, стиснув руку Бориса, глубоко вздохнула и объявила:
— Я беременна!
Дмитрий чуть не выронил чашку. Я тоже, признаться, удивился. Быстро же они с Борей успели.
Татьяна вскочила и бросилась обнимать дочь.
— Светочка! Доченька моя! Это чудесно!
— Поздравляю, — Дмитрий пожал руку Борису. — Ты теперь понимаешь, какая ответственность на тебе?
— Понимаю, Дмитрий Игоревич, — серьёзно ответил Строгов.
Я смотрел на эту сцену и улыбался.
Моя младшая сестра станет матерью, надо же. Род Серебровых продолжает расти.
— Юра! А ты когда нас порадуешь? — Татьяна повернулась ко мне.
Я чуть не поперхнулся чаем.
— Мама, у меня полно других дел.
— Дела-дела. Без семьи все твои дела не имеют смысла, — она покачала головой.
— Вы моя семья. Но когда-нибудь у меня обязательно появится своя, — ответил я, мысленно признавая её правоту.
— Когда-нибудь… — Татьяна вздохнула, но больше не настаивала.
Остаток вечера прошёл в разговорах о планах на будущее, о детях и внуках. Семейный ужин — тёплый, уютный, полный смеха и любви.
Я смотрел на своих близких и думал о том, что всё это стоит защищать любой ценой.
Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк рода Серебровых
Следующим утром я получил неожиданное письмо от герцога Каттанео. Причём не электронное, а обычное, написанное на дорогой шелковистой бумаге. Его доставил лично человек герцога, прибывший в Петербург порталом из Рима.
Знак большого уважения. Лоренцо явно старался произвести впечатление.
'Здравствуйте, уважаемый граф Серебров!
Прежде всего, позвольте принести вам свои искренние извинения за недоразумение. Моё решение приостановить наше сотрудничество оказалось ошибочным. Статьи против вас оказались клеветой, и я рад, что правда восторжествовала.
В связи с этим, имею честь пригласить вас на Миланскую фармацевтическую выставку. Это крупнейшее событие в отрасли, и ваше присутствие станет украшением мероприятия.
Выставка — прекрасная возможность представить европейские версии ваших эликсиров и закрепить наше партнёрство. Я готов возобновить поставки на прежних условиях и надеюсь на долгое и плодотворное сотрудничество.
С глубоким уважением, герцог Лоренцо Каттанео'.
Я отложил письмо и задумался. Каттанео извиняется, приглашает на выставку и хочет возобновить сотрудничество.
Неудивительно — после того как Хаммерстайна прижали мои друзья в Европе, а мои эликсиры получили стратегический статус в Российской империи, расклад сил изменился. Герцог понял, что ошибся, и теперь пытается это исправить.
Что ж, я не злопамятный. Если Каттанео хочет сотрудничать — пожалуйста. Европейский рынок мне нужен.
Но я запомню, что доверять ему полностью не стоит. Лоренцо слишком сильно печётся о своей репутации и при малейшей опасности даст заднюю. Сотрудничать мы можем, но вряд ли станем друзьями, как с князем Баумом.
Кстати, надо позвонить ему и порадовать, если герцог не успел этого сделать раньше меня…
Австрия, город Вена, особняк барона фон Хаммерстайна
Генрих фон Хаммерстайн сидел в своём кабинете, уставившись в пустоту.
На столе перед ним лежала стопка газет — немецких, французских, итальянских. Все с одинаковыми заголовками. «Скандал в целительском сообществе», «Правда о Женеве», «Барон Хаммерстайн — лжец и интриган».
Вандерли сдержал слово и выложил всё — каждую деталь того злополучного симпозиума. Как Хаммерстайн пытался подставить молодого русского и ради этого намеренно повредил ауру пациента, как неоднократно был унижен Серебровым и проиграл ему на дуэли. И даже опубликовал то видео, которое Генрих был вынужден записать после поединка.
Европейские коллеги отвернулись от него. Те, кто ещё месяц назад называл его другом, теперь не отвечали на звонки. Поток пациентов сократился до крохотного ручейка.
Репутация, которую барон строил десятилетиями, рухнула за считанные недели. И всё из-за этого проклятого русского щенка!
Хаммерстайн хотел уничтожить Сереброва, а вместо этого уничтожил себя.
Дверь кабинета открылась без стука. Барон ждал визита, но всё равно поморщился от раздражения.
На пороге стоял Оскар. Тот самый человек, который оказывал ему поддержку — увы, эта поддержка оказалась бесполезной.
— Барон, нам нужно поговорить, — посланник вошёл и закрыл за собой дверь.
— Да уж, нужно, — пробурчал Генрих.
Оскар сел в кресло напротив, не дожидаясь приглашения. Его холодные глаза буравили Хаммерстайна, словно сканируя того насквозь.
— Мы разочарованы, барон.
— Вы разочарованы⁈ А я, по-вашему, скачу от радости⁈ Вы обещали, что всё получится, что ваши деньги и связи…
— Заткнись, толстяк, — вдруг процедил Оскар.
Генрих застыл с открытым ртом. До этого посланник вёл себя безупречно вежливо и даже лебезил перед бароном, но теперь перед ним сидел совсем другой человек. Исходящий от него холод Хаммерстайн ощущал физически.
— Что? — выдохнул он.
— Что слышал. Ты обещал уничтожить репутацию русского, а вместо этого уничтожил свою. Ты должен был предупредить нас, что у Сереброва есть столько друзей в Европе и что у Вандерли на тебя компромат.
— Но разве…
— Я сказал, заткнись. И слушай меня. Мы предоставили тебе ресурсы, связи, информацию. Думаешь, всё это было бесплатно? Теперь придётся платить, — произнёс Оскар, буравя Генриха ледяным взглядом.
Барон чувствовал,
