Шторм в сердце империи - Ян Анатольевич Бадевский
Бессмертная наградила меня пристальным взглядом.
— А знаешь… Ты местами угадал. Но по большей части ошибаешься.
— Самое время меня просветить. А то, знаешь ли, я Бродягу отпустил в Фазис, и сейчас тут один, без транспортного средства. Чтобы нам с тобой выбраться, придётся заказывать межгород и вызванивать домоморф. А это всё — лишние задержки.
Маро несколько секунд колебалась.
А потом приняла решение:
— Помнишь, мы с тобой как-то говорили о моём прошлом? Об отце, матери? О том, что у меня были мужья, дети? Я прожила долгую жизнь, хотя мне и далеко до некоторых бесов из других кланов.
Конечно, далеко.
А ещё тебе далеко до меня, девочка.
Ты даже не представляешь насколько.
— Что-то припоминаю, — неуверенно сказал я. — Клан тебя слил.
— Мы с Хасаном их люто ненавидели, — добавила мечница. — И не только мы, все ребята. Ты не представляешь, каково это — за что-то сражаться, а потом… быть выброшенным. Как мусор.
На самом деле, представляю.
За две тысячи лет я пережил и не такое.
— Что они тебе предложили? — надавил я. — Почему ты вернулась?
— Спасение сына, — тихо промолвила бессмертная.
Вот это было неожиданно.
— А говорила, все твои дети умерли.
— Не все.
— И что с ним? Сколько ему лет вообще?
— Давай, я начну сначала. И чай всё-таки заварю.
— Хорошо, — сдался я. — Но нас наверняка сейчас слушают телепаты. Да и микрофоны могут быть…
— Без разницы, — отмахнулась Маро и пошла заваривать чай. — Всё, что ты сейчас услышишь, они знают. И Трубецкой, и Барский.
Через несколько минут мы сидели, потягивали ароматный травяной напиток и неспешно беседовали. Говорила, в основном, Маро. Я слушал, иногда задавал уточняющие вопросы.
Картина вырисовывалась интересная.
У Маро был сын, которому сейчас что-то в районе пятидесяти. То есть, он выглядит гораздо старше своей матери. Наверное, если их поставить рядом, можно подумать, что это дед с внучкой. Правда, рядом они уже давно не стояли. Мужику бессмертие не передалось по наследству, и он медленно, но верно старел. Мать искала решение, но что она могла? Изменить ситуацию способен только Абсолют, которым я до сих пор не научился пользоваться. Ирония судьбы в том, что сын Маро, будучи талантливым артефактором и каббалистом, начал странствовать по миру в поисках скарабея, лежащего сейчас у меня в сейфе. Это тот случай, когда путь оказался интереснее конечного результата. Развиваясь и совершенствуясь, Лука пересекался с разными тайными обществами, выполнял правительственные заказы в Японии и Наска и даже ухитрился стать одним из основателей группировки, известной как Добрый Эх. Земля, как говорится, круглая.
А потом Лука осел в тайных лабораториях Эфы.
— Хочешь сказать, вы состояли в одном клане? — удивился я.
— Только я об этом понятия не имела, — с горечью произнесла Маро. — Всё, над чем он работал, было жутко засекречено.
— И вы не общались?
— Общались, почему же. Только он не имел права ничего разглашать. Я несколько лет думала, что Лука продолжает оказывать каббалистические услуги в частном порядке.
— Уверен, это было выгоднее. Странный выбор.
— Не странный, если учесть характер его работы, — покачала головой бессмертная. — Артефакты, вносящие изменения в организм.
— И он достиг успеха?
— Кто ж признается.
— Ладно, — я поставил на подоконник пустую чашку. — Связь всё ещё от меня ускользает. Когда тебя вычеркнули из кланового реестра, Лука всё ещё работал на Эфу?
— Да.
— Что дальше?
— Я не могла вернуться в страну.
— Но ты приехала и вступила в клан.
— Именно тогда мастер Мерген заявил, что не примет участия в следующем Турнире. Его никто не слушал, но он поставил окончательную точку. И добавил… что с задачей могу справиться я.
— Вы давно знакомы с Мергеном?
— Как тебе сказать… Лет семьдесят.
Я чуть не выпал в осадок.
— Он — твой наставник?
— В некотором роде. Один из.
— Хорошо, им был нужен перспективный боец, — продолжил я рассуждения. — И у них был твой сын. Мы упираемся в банальный шантаж. Ты на крючке, можно манипулировать.
— Не совсем так, — покачала головой Маро. — Тут всё гораздо сложнее. Видишь ли… Трубецкой договорился с одним из тайных обществ о совместном проекте. Это устраивало всех. Лука хотел докопаться до секрета бессмертия. Трубецкие мечтали модифицировать отдельных бойцов, превращая их в совершенных убийц. А тайное общество… у них тоже были свои цели. Целый сектор НИИ передали этим фанатикам, Лука уехал из Фазиса. Я до сих пор не знаю — куда.
— Всё равно не понимаю расклад.
— По договору Лука должен был временно выйти из клана, что он и сделал. Трубецкой пообещал сократить контракт и организовать для меня встречу с сыном, если я соглашусь представлять Эфу на Турнире. Более того, Луке обещали новые документы и новую личность, чтобы на его след не вышли инквизиторы. В случае победы на Турнире мы вдвоём могли покинуть Фазис и уехать из России. Нас бы никто не искал.
— Ты хоть сама в это веришь? — не выдержал я.
Вся эта история не выдерживала критики. Эфа никогда бы не отпустила человека, способного ей предоставить уникальную биотехнологию.
— Не важно, — вздохнула бессмертная. — Князь больше не контролирует ситуацию. Тайное общество, на которое работал Лука, бесследно исчезло. А мой сын оказался в заложниках у Дома Рыси.
Глава 30
— Погоди, — я наклонился вперёд, опершись на подлокотник кресла. — Рыси? Они здесь каким боком?
— Сергей, у нас пять кланов, — напомнила Маро. — А если смотреть правде в глаза, то шесть.
— Ты про Тигров?
— Да. Это полноценный клан, объединивший два Великих Дома. Просто Чингисы и Старки не могут пробить стену, воздвигнутую их предшественниками. Добиться политического признания.
— И не добьются, — уверенно заявил я. — В этом правящие Дома будут солидарны.
— Лишний конкурент ни к чему, — согласилась Маро. — Но мы с тобой упустили важную деталь. Все Пять Кланов одинаково сильны. И если Дом Рыси меньше мелькает в новостях, это не значит, что у него слабее позиции или хуже разведка работает. Сапеги очень хитры. Всегда такими были.
