Роковой поцелуй - Хейер Джорджетт

– Мне даровано прощение, лорд Уорт? Или вы внесли меня в свой черный список?

Подойдя к лестнице, он поднялся наверх и медленно зашагал рядом с ней по галерее. – Вы будете разочарованы, если я скажу, что вам не удалось разозлить меня, мисс Тавернер.

– Однако! У вас очень странные представления о моем характере. Очевидно, вы полагаете меня ужасающе злонравной.

– Я думаю, вы… – Он умолк, но через несколько мгновений продолжил, хотя и более сдержанно: – Думаю, вы получаете наслаждение от пикировки со мной.

– По вашим словам, у меня отвратительный нрав. Но я решительно протестую. Во всех наших ссорах виновны вы и только вы.

– Позволю себе категорически с вами не согласиться: я вовсе не скандалист по натуре.

Джудит улыбнулась, но промолчала. Они подошли к двери ее спальни. Однако, прежде чем она успела отворить ее, граф заговорил снова.

– Вы твердо намерены, мисс Тавернер, вернуться в понедельник на Брук-стрит?

Она с удивлением взглянула на него.

– Намерена? Да, я собиралась поступить именно так. Но почему вы спрашиваете меня об этом?

– Я, разумеется, не осведомлен о ваших планах и встречах, однако хотел бы, чтобы вы с Перегрином продлили свой визит, естественно, если мое предложение не вызывает у вас категорического неприятия. – Прочтя по ее лицу, что она твердо вознамерилась ответить отказом, он с язвительной улыбкой добавил: – Вам не следует бояться: меня здесь не будет. У меня есть дела, для улаживания которых мне надобно на несколько недель отлучиться в центральные графства Англии.

– Но почему вы хотите, чтобы мы остались? – спросила Джудит.

– Полагаю, это будет полезно для здоровья Перегрина.

– Кажется, ему стало лучше, – сказала она. – И кашляет он теперь меньше.

– Несомненно. Но при этом я бы не советовал вам немедленно возвращаться в город. Воздух Уорта для него куда благотворнее воздуха «Вотьерза».

Она не могла с этим не согласиться, хотя по-прежнему колебалась. И вдруг он сказал:

– Сделайте мне такое одолжение, мисс Тавернер!

Она выразительно приподняла брови.

– Это приказ?

– Я приложил все усилия, чтобы мои слова ничуть не походили на таковой.

– В чем же заключается подлинная причина вашего желания, лорд Уорт?

– Поскольку я не смогу находиться в Лондоне, дабы помешать вам, мисс Тавернер, публично объявить о своей помолвке с братом короля, равно как и удержать Перегрина от совершения очередной глупости, в которой он подвергнет риску свое здоровье или состояние, то предпочел бы оставить вас в полном благополучии и безопасности под моей собственной крышей.

– Значит, вы действительно полагаете, будто жизни Перри угрожает опасность?! – воскликнула мисс Тавернер.

Граф пожал плечами.

– Я полагаю его безрассудным молодым человеком, который обязательно попадет в неприятности при первом же удобном случае.

Она несколько мгновений помолчала, а потом сказала:

– Очень хорошо. Если таково ваше желание, мы задержимся здесь еще ненадолго.

– Благодарю вас, это действительно мое желание. Полагаю, брат постарается сделать все, что в его силах, дабы скрасить ваше пребывание здесь. Я буду вам весьма признателен, если вы сумеете удержать его от чрезмерного переутомления.

В голове у нее зародилось смутное подозрение, и она холодно произнесла:

– Я не могу взять на себя подобное обязательство. Я не пользуюсь авторитетом у капитана Одли, как и влиянием на него.

Граф окинул ее долгим понимающим взглядом, и в его глазах появился циничный блеск, который уже сам по себе вызывал у нее стойкую неприязнь.

– Вы ошибаетесь, мисс Тавернер.

– Я вас не понимаю.

– Я не позволю вам выйти замуж за моего брата. Вы не подходите друг другу.

Мисс Тавернер стремительно скользнула в собственную спальню и с чрезмерной силой захлопнула за собой дверь.

Когда же она вновь встретилась с графом, теперь уже за обеденным столом, он, казалось, и не подозревал о том, что сказал нечто, вызвавшее у нее крайнее раздражение. Ее манеры дышали ледяной холодностью, но он не подал виду, будто заметил это, и спустя некоторое время девушка пришла к выводу: самым разумным в данном случае будет напустить на себя столь же беззаботный вид.

Леди Фэйрфорд, к которой отправили письмо с нарочным, с готовностью дала согласие на то, чтобы ее дочь еще на некоторое время задержалась в Уорте под неусыпным и благотворным присмотром миссис Скаттергуд. Присутствие мисс Фэйрфорд легко примирило Перегрина с переменами в планах, и граф со спокойной душой уехал из дому в понедельник, уверенный в том, что гостям до его возвращения будет вполне комфортно в компании друг друга.

Его уверенность оказалась не напрасной. Молодые люди имели в своем распоряжении верховых и упряжных лошадей, могли посещать ассамблеи в Лонгхэмптоне, в придачу наслаждаться собственным обществом, поэтому и впрямь жаловаться было не на что. Из капитана Одли получился очаровательный хозяин: прошло совсем немного времени, прежде чем Перегрин, как и сестра, полюбил его всей душой, искренне считая капитана образчиком джентльмена, которым и сам стремился стать. Три недели пролетели незаметно, и к тому времени, как компания наконец рассталась, все они пребывали в самых дружеских отношениях. Мисс Тавернер, разрешив капитану флиртовать с собой настолько вольно, насколько это дозволяли ее представления о правилах приличия, не влюбилась в него и на вопрос Перегрина, не хотела бы она выйти за него замуж, ответила решительным «нет»:

– Упаси господь, конечно нет, Перри! Что это взбрело тебе в голову?

– Мне показалось, будто он тебе очень нравится.

– Так оно и есть, и не мне одной.

– Джу, я не стану возражать, если ты решишь выйти за него замуж. Он – отличный малый.

Она улыбнулась.

– Разумеется. Но он вовсе не тот мужчина, которого я могла бы полюбить. В нем есть какое-то непостоянство, стремление чересчур уж угодить и понравиться, что не позволяет мне воспринимать его всерьез.

– А я уверен, что он влюблен в тебя.

– Да, как и во всех остальных смазливых красоток, – ответила мисс Тавернер.

Более они об этом не заговаривали. В самом конце января Тавернеры все-таки вернулись в Лондон, но только ради того, чтобы уже через неделю отправиться в Остерли-Парк. Даже Перегрин, вновь с головой окунувшийся в городские развлечения, счел приглашение леди Джерси слишком лестным, чтобы его можно было отклонить. Он не стал возражать и после расчетного дня в «Таттерсоллзе» решил: несколько дней в сельской местности ему совсем не повредят.

– Да, – сухо согласился его кузен. – Просто отлично, – проведя в городе одну-единственную неделю, вы говорите мне, что оказались на мели.

– Полноте! – отмахнулся Перегрин. – Все не так плохо, уверяю вас. Да, мне чертовски не повезло, это точно. Фитц намекнул мне, чтобы я поставил на лошадку по кличке Поцелуй-в-Уголке. Я посмотрел на животное в календаре Бейли – прекрасная лошадь для скачек с препятствиями! Но кто бы мог подумать, что выиграет не она, а Томми-Поворот-Кругом, о котором, клянусь, никто до сей поры и слыхом не слыхивал! Меня постигла дьявольская неудача! Я не настолько хорошо разбираюсь в скачках, но, думаю, к тому времени как мы возвратимся из Остерли, удача вновь повернется ко мне лицом.

– Очень на это надеюсь. Вы, кстати, неважно выглядите. Вы хорошо себя чувствуете?

– Лучше не бывает! Если я и выгляжу сегодня немного вареным, так это оттого, что вчера вечером мы хорошо посидели с Фитцом и Одли. – Вынув из кармана табакерку, он предложил ее кузену. – Отведайте моей смеси! Славная штука, голову даю на отсечение!

– Это та самая, что вам подарили на Рождество? Нет, увольте. Прямо на глазах у Джудит я не рискну нюхать ароматизированную смесь.

– Должен вам сообщить, что вы ошибаетесь, – заявил Перегрин, угощаясь табаком и защелкивая коробочку. – Даже Петершем признал, что она необыкновенная!

– Для меня мнение Джудит куда более ценно, чем Петершема.