Небесный всадник. Том 4 - Кирико Кири
И мало походили на демона или хотя бы нечто похожее, что я видел в собственных снах.
Седлав круг, мы вновь пошли на спуск. Всадницы полевали огнём весь берег, выжигая лес в то время, как я точечно поплёвывал сверху, при этом держа под наблюдением округу. И так заход за заходом, пока мы не вытроили на этом берегу целую огненную стену, которая теперь ограждала тварей от берега.
Если осмотреться, то свечения от пожаров можно было разглядеть по всей округе. То тут, то там всадницы кошмарили всё, что было на земле, выжигая нечисть с каждым заходом. Да только её как будто меньше и не становилось, если честно.
Вскоре мы уже херачили сам лес, выжигая тех, кто прятался среди деревьев. И кажется, демонов это ни капли не смущало. Они всё равно продолжали мчаться вперёд, огибая пламя и пытаясь дорваться до берега, откуда по воде до другой стороны, где их встречали агадарки. Час, другой, здесь уже было пепелище, а тварей словно меньше и не становилось. Они лезли отовсюду, меняли направления, пытаясь обойти, это было как давить муравьёв около муравейника, где на место одного сразу приходит другой.
Не вижу никаких сложностей, если честно, вот так кошмарить всё, что происходит внизу. Тут скорее проблема была в совершенно другом. Давя их в одно месте, твари ползли тут же из другого. Херачишь там, а они опять лезут, будто нескончаемый поток дерьма из канализационной трубы. Но даже с этим сложно представить, каким именно образом агадарки и веелинки умудрились потерять кого-то из своих всадниц.
Мы утюжили округу до самого утра, иногда сменяя построения, и с первыми лучами солнца твари действительно начали сходить на нет, как будто растворяясь в округе.
После нашего ночного налёта на несколько километров от берега в разные стороны было пепелище. Просто одно огромное пепелище, где даже деревьев не осталось. Мы выжгли пустошь за ночь, где вряд ли в ближайший год, а то и десятилетие хоть что-то будет расти. И, если честно, успехов как-то особо видно не было.
Время было возвращаться, к тому же после такого активного боя устали не только драконы, но и всадницы, которые ими управлялись. И уже на базе можно было услышать итоги.
Потерь — ноль. Продвижения противника — ноль. Успехов… ноль.
— Такое ощущение, что я боролись против муравьёв… — вздохнула одна из агадарок, когда мы собрались вместе, чтобы обсудить успехи. — Они просто не прекращаются.
— Говорят, у веелинок там вся оборона той просеки так и сложилась. Твари дошли до самой реки, где их уже и остановили.
— Причём они не боятся воды, бросаются в неё, словно пытаются собственными трупами сделать мост, — пожаловалась третья.
— Мы просто весь лес выжгли вдоль всей реки, а толку было ноль, — вздохнул кто-то.
Собственно, это и описывало наши успехи лучше всего. Мы жгли, мы уничтожали их сотнями, но результат был такой же, как если бы мы ничего не делали. Как в ступе воду молоть ей-богу.
Но зато стало ясно другое, пусть это и проговаривалось ранее — они не идут единым фронтом. То есть это не как потом, который буквально заполняет собой всё. Нет, они скорее как щупальца, которые тянулись из дыры, пытаясь добраться до всего живого. То есть здесь идёт сплошной поток, здесь идёт — твари как будто чувствовали, куда надо двигаться, ударяя всем своим чёрным концентратом, а не распыляясь по всей территории. Следовательно…
— У них должно быть что-то или кто-то, кто ими управляет, — закончила мысль Танька, и по группе сразу пошли шепотки. Те, кто понимал нарианский, переводили другим. — Сейчас пытаться удержать их — это как пытаться реку ладонями вычерпать.
— Но они же не могут вечно появляться, верно? — спросила Ози, которая была среди нас.
— Это как сказать… — пробормотал я, привлекая взгляды. — Если это демоны, как их называют, то они не такие, как мы, как какие-нибудь монстры, типа стуж или ещё что-то. Они ни живые, ни мёртвые, а просто есть.
— Что за херню ты несёшь? — спросила одна из агадарок.
— Такую, что не обязательно, чтобы тварь была материальной, — пояснил я. — Они, возможно, не заканчиваются потому, что не могу кончиться. Они буквально состоят из ничего. У меня в народе есть понятие ада, другого мира, параллельного этому, как другая земля, которая находится под нами, где горят все грешники…
— Гореть нам всем там, судя по всему, — пошутила кто-то и остальные взорвались смехом.
— Так вот, — продолжил я. — Там, в том мире они есть, пока есть люди, грубо говоря. Пока есть грех и так далее, потому что они не живые, они не мёртвые, они сотканы из греха. И если переводить на наш лад, то может эти твари тоже сотканы из чего-то? Как песочный домик — ты его рушишь, он исчезает, но песок, из которого он был сделан, остаётся. А значит из него можно опять сделать песочный домик. И так по кругу, пока есть тот, кто может его слепить.
— Если это так, — спокойно произнесла Зедринзса, — то это описание отлично ложится на то, во что верите вы. Духи.
— Духи милосердны к тем, кто в них верит, — тут же встряла Жаннель.
— Да конечно, что ты знаешь о тех, кому поклоняешься? — оскалилась та.
— Что они вокруг нас. Что они везде, обитают в самом воздухе, прячутся в траве и управляют всей той природой, что нас окружает, от обычных деревьев до жизни и смерти.
— И чем тогда это отличается от того, что сказал ваш мальчик? Твари, сотканные из ничего, что есть вокруг нас. Ваши духи.
— Может ваша богиня или кому вы там поклоняетесь? — язвительно поинтересовалась она.
— А что наша святая? Её потомок вон, сидит на троне и мудро правит нашим народом и нашими землями. Мы знаем, кому именно поклоняемся. А кому поклоняетесь вы? Духам? Тому, что сами никогда не видели?
— Лучше, чем того, кого вы сами возвели в ранг небожителей.
— Какая разница, в кого кто верит? — спросила внезапно для всех Ози. —
