Отдельный 31-й пехотный - Виталий Абанов

этот район города — социальное дно. Обшарпанные стены домов, конские яблоки на грунтовой дороге, худые бока лошади, павшей на перекрестке, даже зеваки, что собрались поглазеть на происшествие — и те одеты крайне бедно. Гетто.

И наш роскошный автомобиль, больше похожий даже не на автомобиль, а на такой шикарный дом на колесах, всюду хром, позолота и вставки из ценных пород дерева, отлитая из чистого серебра фигурка крылатой богини Ники на капоте, хрустальное стекло фонарей и бархатные занавески на окнах.

Обращаю внимание, что часть зевак не сколько смотрит на павшую лошадь и пробку с разбором кто прав, а кто виноват, они больше глазеют на наш автомобиль класса «люкс». Что же… можно понять, сам бы остановился на такую смесь технический мысли и кричащей роскоши посмотреть. Впрочем, кроме нас на этом самом перекрестке стоит еще один автомобиль — тот самый старенький «Руссо-Балт» с открытым верхом. На заднем сиденье привстает молодой человек и пристально смотрит в нашу сторону. Его лицо бледно и перепачкано не то чернилами, не то сажей, но сам он одет вполне прилично — в коричневый сюртук и даже с галстуком на белой сорочке, сверху — расстегнутое пальто темного цвета.

Я подхожу к «Руссо-Балту». Кроме молодого человека с перепачканным лицом, на переднем сиденье автомобиля — барышня в бежевом пальто, на голове теплая шаль, спереди у нее висит меховая муфточка для сугрева рук. К моему удивлению — барышня сидит за рулем. Еще один молодой человек из их компании — стоит рядом и спорит с хозяином правшей лошади.

— Что ты себе придумываешь? — горячо говорит он, размахивая руками: — это просто автомобиль, а никакая не адская повозка, чтобы от нее лошади мерли!

— Воля ваша, уважаемый, однако же лошадь до сих пор жила, а едва ваша барышня на клаксон нажала — так и пала моя Манька! — упрямо стоит на своем возница, комкая в руках свою кушму из овечьего меха: — а раз так, то вы уж рублик заплатите, хучь не полную цену, но все же… куда я теперь без Маньки-то?

— Меня твоя половая драма не трогает! Куда ты с Манькой или без — это меня не касается! Убери свою дохлятину с дороги, чтобы люди проехать могли!

— Дык это же не коробка папирос, это ж лошадь. Она почитай пудов двадцать весит, куда мне ее… у меня спина сорвана почитай два года уже как. Да и денежку…

— Ой, да отцепись уже! — молодой человек лезет за пазуху и вынимает оттуда смятые ассигнации, отсчитывает несколько: — хватит⁈

— Дай бог вам здоровья! — светлеет лицом возница, поспешно принимая мятые купюры и пряча их: — вот спасибо! Здоровья вам и детишек здоровых, а барышне, что лошадь мою убила — мужа богатого!

— Не убивала она твою лошадь, болезный! Убери свою дохлятину с дороги немедленно!

— Дык я ж говорю — пудов двадцать она почитай… а…

— Да твою ж… — молодой человек озирается по сторонам. Зеваки, которые собрались вокруг — усиленно сделали вид что не понимают. Ну, да, конечно. Показал бумажник в таком вот районе, показал, что готов платить и торопишься… понятно, что за бесплатно теперь тебе никто не поможет. Однако же и мы тоже торопимся…

— Давайте я помогу, — говорю я, делая шаг вперед: — оттащу ее в сторону и все…

— Что? — молодой человек поворачивается ко мне и я вижу косой шрам через все лицо, немного искажающий его черты, он словно бы усмехается половиной рта.

— Если вы не против, я уберу лошадь с дороги, — говорю я: — мы тоже торопимся.

— А? — он оборачивается и видит наш автомобиль, который стоит позади их «Руссо-Балта» и прищуривается: — так это вы за нами стоите?

— Ну да. Попали в пробку. Давайте я помогу с лошадью, а потом…

— А ведь это автомобиль Ледяной Княжны… — говорит молодой человек со шрамом через все лицо: — ведь так?

— Ну… да. — киваю я. К тому, что моя кузина весьма популярна и узнаваема я уже начал понемногу привыкать. Кто не знает Ледяную Княжну? Некоторые кличут ее Снегурочка. Маг девятого ранга, вундеркинд, девушка, которая во время проверки на ранг — разнесла едва ли не квартал. Ну и текущие подвиги… про которые я и не знаю почти ничего, а надо бы узнать. Моя сестра — рок-звезда в мире магии, неудивительно что ее автомобиль узнают.

— Что же… — с непонятной интонацией произносит молодой человек: — действительно. Давайте освободим проезжую часть.

— Действительно… — я иду к лежащей на дороге лошади. Возница уже освободил павшую от упряжи и вместе с кем-то из толпы оттолкнул телегу на обочину. Я наклоняюсь, помня то, что на мне приличная одежда, оплаченная моей кузиной, а потому — берусь за ногу лошади одной рукой, стараясь не замараться. И не порвать одежду, это шинель можно рвать, а потом надеяться что Пахом где-то новую достанет. Стараясь не делать резких движений и не оторвать павшей лошади ногу — оттаскиваю ее в сторону, на обочину, так, чтобы освободить достаточно места для проезда. Вот и все. Оборачиваюсь. Молодой человек со шрамом — уже стоит у своего «Руссо-Балта», он и барышня с муфточкой, а также молодой человек с перепачканным лицом — о чем-то вполголоса говорят с очень серьезными лицами. Подхожу к ним.

— Ну вот и все, — говорю я: — путь свободен.

— Извините, но я бы хотел с вами поговорить, — обращается ко мне Шрам (как я его мысленно окрестил, будут у меня Шрам, Муфточка и Грязнуля).

— Конечно, — киваю я и протягиваю руку: — меня зовут Владимир Григорьевич. Можно просто Володя.

— Я — Виктор, — представляется Шрам, кивает на Муфточку: — эта барышня — Сонечка. А это — Николай. Мы хотели бы вам сказать, что мы вас понимаем.

— Понимаете?

— Да. Вы просто водитель. Шофер. И ничего зазорного тут нет, вам надо семью кормить. — с серьезным лицом говорит Шрам и твердо пожимает мне руку: — мы вас понимаем. Ничего личного. Это все очень плохо, но мы все исправим. Прошу вас, не вмешивайтесь, мы не имеем ничего против вас лично, вы всего лишь шофер.

— Я вас не понимаю, — признаюсь я Виктору и его товарищам: — но рад что мы познакомились. Думаю, что…

— Послушайте! — вдруг повышает голос Виктор со шрамом, привлекая всеобщее внимание: — слушайте! В этом автомобиле — сидит княжна Зубова! Которую вы все знаете как Ледяную Княжну! Однако у нее есть и другое имя! Имя, которое ей дали крестьяне Тверской и Тамбовской губерний! Имя, которое она вписала в историю кровью невинных детей! Именно она возглавляла карательные отряды императорских псов, которые уничтожали все на своем пути! И это имя — Кровавая Барыня! Потому что ее лед давно окрасился в цвет крови! Позор!

— Так. — говорю я: — это перестает мне нравится. Вы имеет право на свое мнение, однако советую немедленно прекратить произносить это имя всуе, иначе я забью его вам в глотку.

— Ты… — он глядит на меня с сожалением: — ты отравлен пропагандой. Сонечка…

— Да. — барышня встает с водительского кресла и вынимает руки из своей меховой муфточки, ее ладони, они… они коричневого цвета, покрытые трещинами, словно дно пересохшего водоема, когда ил трескается от засухи. Она сводит ладони вместе, хлопая и в тот же момент — грохот! Вздымается пыль, скрежещет металл! В глаза летят какие-то мелкие частицы, я хватаю Шрама за сюртук, но рукав отрывается!

Пыль рассеивается, и я вижу, что автомобиля моей кузины больше нет. Словно бы из-под земли выскочили челюсти гигантского зверя, которые сомкнулись и раздробили автомобиль, смяли его и превратили в кучу искореженного металла.

Глава 27

Глава 27

Время словно бы замедляется и в моей голове одновременно вспыхивают две мысли, первая — страх за Мещерскую, ведь роскошный автомобиль Ай Гуль сейчас превращен в груду искореженного металла, что же могло случится с человеческим телом? И вторая мысль, сразу же вслед за первой — облегчение. В этом мире есть магия! И есть возможность поднять человека, воскресить, вернуть с того света — если у него нет так называемого «отката» и, если его тело не закоченело. И это значит, что даже если ее тело перекрутило и сжало в этой металлической мышеловке, даже если у нее есть травмы несовместимые с жизнью — даже в этом случае я смогу вернуть ее к жизни! Все что мне будет нужно — это целитель. Где бы тут целителя найти?

Я отталкиваю стоящего рядом зеваку и бросаюсь к искореженному автомобилю. Успеть, лишь бы успеть. Первым делом — проверить ее состояние, а уже потом… поверхность под ногами все еще ходит ходуном, земляные челюсти оседают