Сны над Танаисом - Сергей Анатольевич Смирнов

то ли не идти на братание, ибо все равно искреннего покровительства у Боспора как не выманить, так и не выкупить. Один из архонтов осторожно, в качестве размышления вслух, предлагал всем подумать: не пора ли собрать пожитки. "Варвары, варвары кругом, кровь их бродит и закипает..." Не пора ли уходить в пределы спокойных и сильных государств... Персии, к примеру. Эллинарх, тяжело вздохнув, высказал мысль, которая втайне искушала и нас. Мы, стыдясь, гнали ее прочь - эллинарх же высказал ее вслух, вызвав общее замешательство. Он предложил вывезти из Города всех эллинов... Эвмар и Никагор хмуро переглянулись. Сначала брат, потом Эвмар высказались против.

После городского совета собирался наш, семейный. Эвмар уже считался среди нас братом - первым, старшим братом. Последнее его решение было для меня совершенно неожиданным: думаю, Эвмар и Никагор долго сговаривались за моей спиной.

- Тебе нужно уехать из Города, - едва ли не тоном воинского приказа сказал Никагор.

- Тебе вместе с Невией и детьми нужно уехать отсюда, - сказал Эвмар мягче, по-дружески. - На время... В Городе опасно. Наши враги вот-вот опомнятся. Они поспешат воспользоваться случаем и решатся на отчаянные шаги, забыв об осторожности и благоразумии.

Я взглянул на них обоих и, видя их непреклонность, развел руками:

- Оставить Город в смутное время... в час испытания недостойно...

- Сейчас ты должен быть в полной безопасности, - перебил меня Никагор. - Ты и твоя семья... Ты обязан это понять, подумав о будущем... Это не только наше предложение... но и приказ лохага.

Брат поразил меня: с такой властной твердостью он повелевал мне подчиниться.

- Чье предложение? - переспросил я.

- Наше. Мое и Эвмара, - ответил брат.

Заметив мою недобрую усмешку, Эвмар поспешил поддержать брата:

- Пойми, Аминт... Ты нужен Городу, - и он стал разъяснять мне, почему следует поступить так, а не иначе. Логика была ясной - рассудок был обречен сдаться ей, но душа...

Я молчал долго.

- Куда вы хотите меня загнать? - спросил я их наконец.

- На Химос, - ответил Эвмар, сразу обезоружив мою душу. - Там твои родные места... Не только твои, но и - Никагора. Там сейчас живет один из моих друзей. Он - архонт. Он легко обеспечит тебя жильем и защитой. Он обещал.

- Ты видишь опасность в Городе, - сказал я Эвмару. - Мне грозят убийством, так?

- Враги могут подумать и об этом злодеянии, - был ответ Эвмара.

- Ты видишь мою смерть? - задал я ему новый вопрос. - Если останусь...

- Нет, - твердо ответил Эвмар. - Но ты должен уехать именно потому, что я не вижу впереди твоей смерти.

Они с Никагором решили мою судьбу без меня, и потому я невольно сопротивлялся. Я понимаю, они беспокоились за меня, слишком далекого от единоборства армий и жаждущих власти "стратегов", они волновались за мою семью, за сыновей моих, еще слишком малых, чтобы постоять за себя... Но я невольно противился, ибо не мог представить себя трусом, бегущим с поля битвы. А главное: некая тайна удерживала меня - я чувствовал, что еще не настал срок моего предназначения.

Эвмар тонко высмотрел почти все мои сомнения:

- Мы обязаны уберечь тебя от крысиной возни, - сказал он. - Ты нужен для великой битвы. Аминт, послушайся нас, я прошу тебя. Клянусь Аполлоном, эллинской славе нужно от тебя терпеливое мужество сердца, а небезрассудная храбрость кулачного бойца.

Я воспользовался тем, что уже больше месяца ведал провиантом легиона.

- Пока римляне у стен, я несу нужную Городу повинность, - сказал я. - Легион уйдет - и тогда я позволю отослать себя куда угодно. Иное решение для меня унизительно.

Эвмар приподнял брови и переглянулся с Никагором.

- Пусть будет так, - кивнул он, вернувшись ко мне взглядом. - Однако при одном условии: Невия с детьми должна выехать немедля. - Он подождал, пока уляжется всплеск моего смятения. - Твою семью будут сопровождать верные люди. Невия с детьми должна сейчас находиться под надежной охраной и в надежном месте... Неужели придется заново объяснять тебе? Один месяц разлуки... Разве эллинскому воину...

Я все понимал, но не находил сил справиться с обидой, когтями царапавшей сердце. Я перебил Эвмара.

- Семья Никагора остается здесь? - спросил я его, стараясь не смотреть на брата.

- Моему сыну тринадцать лет, - с трудом смягчая тон, сказал Никагор. - Он - мужчина-воин. Твои сыновья еще едва умеют ходить... Кроме того, отец моей Лаиды - спартанец.

- Вот как, - усмехнулся я. - Дочери спартанца позволено остаться, дочери же танаита позволено не проявлять мужества и спасаться бегством...

Брат подошел вплотную к Эвмару и, заглянув ему в глаза, со вздохом сказал:

- Я вновь убеждаюсь, что в смутное время женщины могут щедро делиться с мужчинами благоразумием и рассудительностью... Лаиде ничего не стоило убедить Невию в необходимости отъезда. Женщин волнует жизнь детей и сохранность рода, а менее всего - честолюбие.

Миновал один день, а наутро второго я, поддерживая Невию под локоть, уже помогал ей подниматься на корабль. Никагор шел позади, неся на плечах наших сыновей. Эвмар подал нам обоим руки с борта галеры.

В то утро начиналась наша первая разлука с Невией - и единственная в царстве живых. Я не жалею о ней - это судьба учила меня и Невию. Каждому, для кого жизнь не хмельная забава, а труд души, стоит пережить разлуку: она должна войти в дом, как посланник небес, ибо разлука - это истина в обличии гостя. Учитель христиан говорил: на родине пророка слово его не ценят. Потому истине и приходится рядиться в одежды чужестранца. Этот "чужестранец" и есть разлука с любимым человеком. Гость войдет в дом и предстанет перед хозяином, чтобы тот ясным взором увидел, ради чего дана душе жизнь в земных пределах, ради чего нужен огонь в очаге родного дома...

В то утро Невия была щедрей и мужественней меня. Она сумела взбодрить и развеселить всех - Эвмара, Никагора, Лаиду. Меня, хмурого и рассеянного, она озадачила домашними хлопотами, до которых у нее перед отъездом не дошли руки. Об этих хлопотах она говорила так, будто назавтра собиралась вернуться.

Мы простились.

Мы стояли на корабле и молча смотрели друг другу в глаза... Слезы копились, грозя пролиться...

Мы любили друг друга. Разлука была нам не страшна.

Потом мы вновь стояли рядом и смотрели друг