Династия. Феникс - Александр Майерс

— Я тоже рад вас слышать, дядя. Как там дела? Всё ещё холодно?

— Потеплело в последнее время. Что за пиз**ц у вас творится, рассказывай. Через интернет хрен поймёшь, что на самом деле происходит, и меня это бесит.

— Понимаю. Отчасти поэтому я прошу вас вернуться в Москву, — говорю я.

— Так, погоди. Что случилось? — хмуро спрашивает Юрий.

— Вы наверняка видели, что Сергей Черепов, так сказать, восстал из мёртвых. Кукловод тоже это видел. Он может понять, что и вы живы. А если начнёт искать, то может найти. А я не хочу, чтобы вы пострадали.

— Слышь, не делай вид, что беспокоишься обо мне… — начинает дядя.

— Я правда беспокоюсь, — перебиваю я.

— Ладно, ладно, допустим. Ты скорей не обо мне, а о Максе беспокоишься, он же твой дружбан. По**й! Ты давай выкладывай, чего от меня хочешь.

— Необходимо ваше присутствие в Династии. Кирилл Вальтер собирается сместить князя с поста гендиректора, мы должны ему помешать.

— Зае**сь! Вальтер никогда мне не нравился. Всё, пакую вещи. За прикрытие не парься — князь Домогаров поможет. Отличный мужик, мы с ним подружились.

— Рад слышать, — говорю я. — Значит, скоро увидимся. Дайте знать, когда будете в Москве.

— Ага, пока, — Юрий вешает трубку.

Я ставлю телефон на беззвучный и откладываю его. Позволяю себе доесть ватрушку и допить чай, прежде чем приступить к дальнейшим делам.

Проходит время, и наступает момент, когда Жаров должен начать выступление. Мы с Егором садимся рядом и открываем трансляцию. Пока что на экране заставка — герб Жаровых и логотип Феникса.

— Ну, сейчас узнаем, что он приготовил, — бурчит Егор.

Я молча киваю, сверля взглядом экран, и тут трансляция запускается.

Удивляюсь тому, как строго выглядит мой одноклассник, сидящий за столом в кабинете своего отца. Новая причёска и твёрдый взгляд делают его гораздо взрослее. Уж не знаю, каким образом, но Андрей, похоже, отыскал в себе силу духа, которой у него раньше не было.

— Я буду краток, — говорит он, прямо глядя в камеру. — Гвардейская разведка донесла до меня шокирующие известия. Князь Черепов не просто так скрывался после взрыва в Рязани. Есть основания полагать, что именно он организовал этот теракт, тем самым едва не устроив войну кланов. Сергей Черепов — виновник того, что едва не вспыхнула война между кланами.

Егор фыркает:

— Что он пытается сделать? Это же глупо.

— Это для общественности, — хмуро отвечаю я. — Давай дослушаем.

Хакер замолкает, а непривычно серьёзный Андрей продолжает:

— Это ещё не всё. Есть неопровержимые доказательства, что именно Сергей Черепов убил свою жену и мою тётю Викторию.

— Ни х*я себе, — вырывается у Егора.

У меня тоже на языке вертится несколько неприличных слов. Но я молчу, сосредоточенно глядя в экран и чувствуя, как в груди разгорается пламя.

Неужели я всё-таки прав, и Андрей намерен воевать? Ну, по крайней мере, пока что всё говорит именно об этом.

— В номере, где якобы совершила самоубийство моя тётя, были найдены следы ДНК Сергея Альбертовича, — продолжает Жаров. — Я предоставил сведения компетентным органам и получил подтверждение, что ошибки быть не может.

— Ваше сиятельство, вы были правы, — побледнев, бормочет Егор. — Император на самом деле ему помогает.

Я молча киваю, слушая речь Андрея. А он только подтверждает слова хакера:

— Также есть основания полагать, что и мой отец был убит по поручению князя Черепова. А, быть может, он и сам выпустил пулю. Серийный номер винтовки, которую мы нашли, совпадает с номером винтовки из партии, что в своё время закупила гвардия Череповых.

— Проверь. У нас должно были остаться фотографии винтовки, — говорю я, не отрывая взгляд от экрана, и Егор тут же начинает стучать по клавишам ноутбука.

— Также мне поступили сведения, что князь Черепов обманул всех вас, заявляя, будто завершил мятеж без единого выстрела. В моём распоряжении есть кадры того, как он на самом деле подавил восстание. Видео шокирующее, поэтому прошу детей и впечатлительных личностей не смотреть, — произносит Жаров.

Трансляция ненадолго прерывается. Я сижу, не шевелясь, чувствуя, как руки мелко дрожат от гнева.

— Что насчёт винтовки?

— Правда, — обречённо говорит Егор. — Простите, это моя вина. Я должен был проверить, мы бы тогда ни в коем случае не отдали её Жаровым.

— Не переживай, мы тогда думали о другом, — отмахиваюсь я.

А кукловод хорош. Впечатляющий ход, сделанный очень вовремя.

На экране запускается видео, явно сделанное на телефон. Какой-то лес, дымящаяся трава… и тела в военной форме повсюду. Что самое жуткое — они лежат не хаотично, как если бы погибли во время боя, а в ряд. У некоторых связаны руки.

— Вот, — говорит хриплый голос за кадром. — Смотрите, что Череповы натворили. Это один из отрядов повстанцев, они находились в тылу. Среди них сын графа Игнатова, вот его тело. Правда, опознать только по документам можно… Сами видите.

«Да уж видим», — думаю я.

Кадры и правда шокирующие. Сын графа Игнатова выглядит так, будто ему выпустили несколько очередей из автомата прямо в лицо.

— Жесть, короче, — продолжает хриплый голос, снимая остальные тела. — Это уже после того, как капитуляцию подписали. Отыгрались Череповы. Безоружных расстреляли.

Видео прерывается, и на экране снова появляется Андрей Жаров. Он несколько мгновений молчит, выдерживая драматическую паузу, а затем произносит:

— Учитывая тяжесть всех перечисленных преступлений, а также неопровержимые доказательства, — произносит он, — высочайшим указом мне было дано позволение незамедлительно объявить войну роду Череповых, в обход действующих правил объявления дворянской войны. В эту минуту, пока я говорю, мои бойцы уже уничтожают озверевших вояк тирана. Я предупреждаю всех, кто захочет выступить на его стороне. Закон и справедливость на нашей. Род Череповых будет уничтожен, и будут уничтожены все, кто посмеет оказать им помощь.

Трансляция заканчивается. Егор хватается за голову, а я только достаю телефон и хочу позвонить князю. Но он звонит мне первым:

— Ты смотрел? — спрашивает он.

— Конечно. Что думаете, ваше сиятельство?

— У нас нет выбора. То, что он сказал в конце, было сказано нам. Этот сопляк думает, что род Грозиных испугается? — рычит дедушка. — Как бы не так. Мы вступаем в войну.