Воспитание чувств - Хейер Джорджетт

– Пожалуй, будет лучше, если Джордж намекнет ему на это, – с сомнением протянул Ферди. – Правда, я бы лично пропустил слова Джорджа мимо ушей, но Шерри может и послушать его.

– Кстати, а где Джордж? – осведомился достопочтенный Мармадюк. – Я полагал, сегодня он ужинает с нами?

Ферди, вздохнув, ответил:

– Нет. Он отправился на бал к Кауперзам. Бедняга! Мне не хотелось говорить ему об этом, но ставки в клубах падают отнюдь не в его пользу. Если раньше ставили десять к одному, что Северн так и не отважится сделать предложение руки и сердца, то теперь дают лишь один к одному, и я не удивлюсь, что вскоре он вообще окажется в минусе.

– Ага! – со значением заявил Мармадюк. – А каковы ставки на то, что Милбурн примет предложение Ротема?

Ферди, недоуменно уставившись на него, ответил:

– Желающих принять подобное пари не найти, Дюк.

– В самом деле, дорогой мой? – парировал его всезнающий брат. – Позволь в таком случае сообщить тебе, что теперь они принимаются за этого малого Ревесби. Говорят, за последние недели он преуспел в ухаживаниях.

– Не может быть! – ошеломленно вскричал Ферди.

– Мне лично Несравненная никогда не нравилась, – заявил мистер Рингвуд, – но я ни разу не слышал, чтобы от девчонки был какой-то вред, так что я в это не верю. Она ни за что не согласится выйти за него замуж.

– Он как раз из тех прохиндеев, при виде которых дамочки теряют голову, – заметил Мармадюк.

Мистер Рингвуд надолго задумался, после чего заявил, что в словах друга есть доля правды.

– Не то что бы мне было дело до того, за кого она выйдет замуж, – заметил он, вновь наполняя свой бокал. – Я всего лишь хочу сказать, мне очень жаль, что Шерри дружен с этим типом. У меня есть основания полагать, что Ревесби в долгах как в шелках. Это было плохо, когда он оставался на плаву, а теперь, когда сел на мель, это стало дьявольски опасно. Интересно, уж не поэтому ли он нацелился на Несравненную?

– Ты знаешь заведение миссис Кейпел на Пэлл-Мэлл? – спросил Ферди.

– Слышал о нем, – ответил мистер Рингвуд. – Жулики и простаки.

– Ну, так слушай дальше: Шерри повадился ходить туда.

– Правда? – ужаснулся мистер Рингвуд.

Ферди, мрачно кивнув, сказал:

– Играет там в «красное и черное».

– Плохо, очень плохо! – сказал мистер Рингвуд. – Какого дьявола он там забыл? Ничего не имею против того, чтобы сыграть по маленькой: сам иногда так делаю! Но у Шерри это превращается в чертовски опасную привычку! Что на него нашло?

– Ревесби, – коротко бросил Мармадюк. Положив ладони на стол, он заявил: – Это он затащил Шерри туда. Ему достаточно лишь поманить его пальцем – и виконт бежит за ним следом как собачонка. То же самое было и с Таллертоном. Я видел это собственными глазами.

– Таллертон! – воскликнул мистер Рингвуд, ошеломленно глядя на Мармадюка.

Старший мистер Фейкенхем, величественно склонив голову, спросил:

– Знаешь, что случилось с Таллертоном, Джил?

– С ним произошел несчастный случай на охоте, – медленно проговорил мистер Рингвуд.

– Вышиб себе мозги, – поправил его Мармадюк.

– Совершенно верно, – поддержал его Ферди. – Разнес себе башку на куски. Дело замяли, разумеется, но так оно и было. Ясно как божий день. Дюк слышал это от Ната Таллертона. Вся штука в том, что нельзя допустить, чтобы Шерри постигла та же участь. Проклятье, он – наш кузен! Кроме того… это же Шерри! Ну, вы меня понимаете.

– Шерри до такого не докатится! – уверенно заявил мистер Рингвуд.

– Нет, потому что Ревесби еще недостаточно прочно держит его на крючке, – сказал Мармадюк.

Мистер Рингвуд выпрямился на стуле.

– И что мы намерены делать? – требовательно спросил он.

– А мы ничего не можем сделать, – отозвался Мармадюк. – Если ты не знаешь Шерри, то я знаю. Малый никогда не прислушивается к голосу рассудка, а в тот единственный раз, когда я попробовал употребить свое влияние на него, он просто взбесился и сделал именно то, что я просил его не делать.

– Да уж, в этом весь Шерри, – согласился Ферди. – Упрямец, каких поискать! Он был таким с самого детства. Никакой управы на него.

– Леди Шерингем может попробовать вправить ему мозги, – предположил Мармадюк.

Но мистер Рингвуд покачал головой.

– Она – его жена, – упорствовал Мармадюк. – Ее он послушает.

– Нет, – отозвался мистер Рингвуд, хмуро глядя в собственный стакан.

– А я думаю – да. Очаровательная маленькая штучка! Надежда есть!

– Нету ее, нету, – коротко ответил Джил. – Надо придумать что-нибудь еще.

– Точно, – согласился Ферди. – Открыть ему глаза! Можно рассказать Шерри о Таллертоне.

– Он тебе не поверит. Нужно хорошенько подумать, чем мы можем ему помочь.

Они все еще на досуге раздумывали бы над этой проблемой, однако в дело неожиданно вмешалась сама судьба.

Глава 15

С того самого вечера, когда лорд Ротем сопроводил Геро на Ассамблею в «Олмакс» вместо Шерри, его светлость старался не дать какому-либо альтруисту-джентльмену возможности проявить свои рыцарские наклонности. Если Геро получала приглашение посетить Ассамблею под крылышком некой матроны, он воспринимал это как временное, но благословенное облегчение и без зазрения совести отправлялся на поиски собственных развлечений. Однако ежели таковой матроны не находилось, то он с полным чувством ответственности приносил себя в жертву на алтарь семейного долга и даже пресекал все попытки Геро убедить его в том, что она предпочла бы остаться дома. Да, его светлость мог быть беззаботным, но, несмотря на то что за двадцать четыре года своего существования он редко считался с чьими-либо желаниями, кроме собственных, Шерри нельзя было назвать злонамеренным эгоистом, ему и в голову не приходило лишить жену удовольствия только потому, что сам он предпочел бы развлечься иным образом и в другом месте.

Да, действительно, столь легкомысленно вступая в матримониальные отношения, его светлость даже не подозревал о связанных с ними обязательствах; справедливо и то, что он честно предупредил Геро о своем нежелании изменять ради нее собственным привычкам. Свои представления о браке виконт черпал из поведения знакомых молодых замужних дам, которые не только не отличались всепоглощающим желанием постоянно держать при себе супругов, но еще и ухитрялись – вполне в рамках приличий, естественно, – развлекаться на стороне без ведома этих покладистых джентльменов. Но уже в самом начале своей семейной эпопеи Шерри понял – Геро самым радикальным образом отличается от этих искушенных и умудренных дам. Не имея ни соответствующего воспитания, что могло бы подготовить ее к особенностям светской жизни, ни родственников, к которым она могла бы обратиться, девушка вынуждена была полагаться на своего мужа в степени, повергшей бы его в панику, знай он с самого начала о том, как все это будет выглядеть.

Уже через месяц после того, как они поселились в особняке на Хаф-Мун-стрит, виконт уразумел: его жена не более приспособлена к самостоятельному плаванию в бурном море жизни, чем котенок, как он и называл Геро. Его светлость, доселе ничего не знавший об ответственности, демонстрирующий полную неспособность направить собственную жизнь в русло устоявшихся традиций и предписаний, вдруг обнаружил себя полновластным единственным властителем дум и чувств беззащитного маленького существа. Девушка не только беспрекословно верила ему и полагалась на него в том, что он наставит ее на путь истинный, но и была убеждена: Шерри спасет ее от последствий невежества.

Мужчина с сердцем менее чувствительным, нежели у виконта, наверняка лишь пожал бы плечами да закрыл бы глаза на проблемы своей супруги. Но сердце виконта было отнюдь не бесчувственным, и точно так же, как инстинкт защитника слабых заставил его однажды всю ночь напролет обшаривать леса в окрестностях Шерингем-Плейс в поисках любимого щенка, забравшегося в кроличью нору и застрявшего в ней, так и сейчас он вынудил себя позаботиться о Геро способом, который счел наиболее подходящим.