Живи и ошибайся 3 - Dmitriy Nightingale (Дмитрий Соловей)

ведь на нём было завязано много купцов. Лёшка давно облизывался на эту статью доходов Куроедова. Купцы скупали все пигменты, и не только масляные краски в тюбиках, но и в виде порошка. Там вообще настоящая мафия образовалась.

Пользуясь тем, что проезд на наши земли сопряжен с определенными трудностями, несколько ушлых купцов замкнули на себе покупку красителей, не допуская к этому бизнесу конкурентов. Ладно краски, меня больше волновал красный стрептоцид, без которого я не получу лекарство.

Так что куроедовские работники мне нужны и желательно их всех сохранить, не дав их сослать в Сибирь за мятеж и убийство помещика.

В результате я уговорил мужиков, уболтал, сагитировал. Те развернули своих лошадёнок и поехали обратно. А между прочим, вопрос с персоналом в имении так и не решили.

— Прошка! Едем следом, — скомандовал я, забирая у Кирьяна ружьё. — Бабы и работники в доме нужны.

Взял с собой шестерых охранников и поспешил догнать куроедовских мужиков. Им мы пояснили потребности в людском ресурсе и возражений не услышали. В Верхней Михайловке действительно все дома стояли пустыми. Жители, опасаясь возмездия, сбежали.

— Что, и живность всю увели? — не мог не спросить я, рассматривая убогие хозяйства.

Отвык я от подобного зрелища. Не буду уверять, что стопроцентно у всех, но у большинства моих крестьян в домах были окна со стеклом и приличные печи. Отчего-то я решил, что у самого зажиточного помещика нашего региона крестьяне должны иметь солидное подсобное хозяйство. Как оказалось, здесь и лошадки не в каждом дворе имелись. Про коров и коз можно и не спрашивать.

Куроедов сосредоточился на «химической промышленности». Его крестьяне были сильно ограничены в возможности пахать и сеять. Как они и чем питались, уж и не знаю. Так что свой нехитрый скарб похватали в руки и сбежали из деревеньки куда подальше.

В Волынцево, куда мы прибыли уже ближе к обеду, повезло больше. Крестьяне сбежать не успели. Или, как вариант, поздно услышали о смерти барина. А тут уже и я подъехал. Снова говорил с народом, зазывая к себе. Потом обозначил проблему, из-за которой, собственно, и приехал.

Добровольных желающих не нашёл, но эти крестьяне привыкли беспрекословно подчиняться господину. Так что поставил задачу старосте, и тот мне быстренько подобрал одну семью — муж, жена и двое пацанов-подростков. Жили скромно, собственного коня не имели, впрочем, как и другой живности.

У меня возникли сомнения — сумеет ли эта баба корову подоить, если своей не обзавелась, но выбора особого не было, забрали, что предложили, закутав семейство в меха, на своих санях.

Баба ревела всю дорогу. Мальчишки тоже шмыгали, а мужик молчал. Их сомнения и опасения я понимал. Когда-то же заявятся представители власти и какой-то наследник. И с кого будет спрос за сохранность добра? Правильно, с того, кто на данный момент находится в доме.

На самом деле проблем было гораздо больше, но крестьян я предусмотрительно не пугал. А ещё был очень голодный и мысленно прикидывал, куда эту бабу сразу отправить. Не то коров доить, не то нам обед готовить.

С обедом потом оказалось лучше, чем я думал. Оставшиеся в имении парни зарубили трёх кур, ощипали и успешно пожарили на вертеле. Также они попали в одну из запертых кладовых, отыскав ключи на трупе управляющего, добавив к жареным птичкам соленья и копчености. Предположу, что они и в комнатах порылись в свою пользу, но заострять на этом внимание не стал. Я и сам хотел просмотреть кабинет и библиотеку Куроедова на предмет ценных и дорогих вещей. Ковры и статуэтки не повезу, но немного помародёрствовать не прочь.

Так что отобрал ключи у Васьки и определил задачу по охране дома. На ночь нужно поставить дозоры на всякий случай. С одними крестьянами я переговорил, но могут найтись и другие, кто также решит проверить на прочность охрану дома.

По дороге до Волынцево и обратно я немного поспал и, утолив голод, решил осмотреть Куроедовские запасы. Продукты, отыскавшиеся в дальних запасниках, меня не волновали, а вот более ценные предметы хотел бы присвоить. И совсем не стыдно! Это моя моральная компенсация за то, что я всем этим занимаюсь, лично ворочая мертвецов.

Начал мародёрку с кабинета. Почти сразу понял, что ключа от сейфа у меня нет, а труп Куроедова мы не обыскивали. К нему вообще старались меньше прикасаться. Завернули в простыню, да и вынесли на мороз. В связке ключей у управляющего нужных не оказалось. Хотя, кроме сейфа, Куроедов больше ничего не запирал.

Предположу, что он надеялся на охрану дома в целом. Выдвинув верхний ящик письменного стола, я почти сразу обнаружил пачку векселей на сумму в шесть тысяч. В серебре это в три раза меньше, но всё равно деньги приличные. Там же нашёл немного монет медью и серебром. Прихватил и мелочь себе, для оплаты тем же крестьянам.

Патенты и прочие бумаги трогать не стал, пролистал отчёты управляющего и тоже забросил. К чему мне вникать в прошлый бизнес соседа? Собственно, на этом «потрошение» кабинета и закончилось.

В библиотеке я провёл больше времени. Искал какие-нибудь уникальные экземпляры. С точки зрения человека двадцать первого века, тут всё можно было считать антиквариатом. Для потомков ценности, а для современников не так чтобы.

Нашел какие-то виды Мюнхена в иллюстрациях. Несколько рукописных книг, явно очень старых. Отложил это в сторонку и больше ничего брать не стал.

Приедет Лёшка или дед, может, помогут разобраться и присмотрят что-то достойное. По-любому, мы застрянем с похоронными делами здесь надолго.

О! А я ведь даже гроб не заказал. Нужно же отпеть и достойно похоронить соседа. Дел предстояло немало.

Ещё раз тяжело вздохнув, я отправился в спальню.

Глава 17

Лёшка прискакал с сопровождением к обеду следующего дня.

— Пётр Петрович и священник едут следом, — громко сообщил он и приобнял меня. — Ты как тут?

— Херово. Трупы горкой сложил и дурью маюсь.

После вывалил все свои проблемы. И прежде всего отсутствие персонала, чтобы за всем следить. Один мужик вместе с сыновьями физически не успевал управиться со всей живностью. Напоить и накормить — это даже не полдела. Конюшни нужно почистить, навоз вывезти и так далее.

— Перегоним лошадей к нам, — решил Лёшка.

— А наследник? Кстати, кто им будет? Официальных детей у Куроедова нет и не было. Я так помню, что и бастардами он не обзавёлся.

— Всё правильно помнишь, — подтвердил Алексей. — Ксенофонт Данилович в детстве свинкой переболел. По этой причине бесплоден. Рассказывал, что