Семь Нагибов на версту - Тимур Машуков

Глава 20

Глава 20

— Согласно уложению номер… статьи номер… приказа номер… от даты — цифры — монотонный бубнеж зачитывающего приговор клонил меня в сон, — мы единогласно приговариваем всех причастных и их семьи к смертной казни через повешенье. Родовые гербы изломать. Имущество конфисковать и продать казне. Вырученные деньги — восемьдесят процентов от суммы перевести на счет графа Нагибина младшего, в качестве виры за содеянное. Двадцать оставить в пользу империи. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Мою полудрему разогнали многоголосый рев, крики, вопли и проклятья в мою сторону.

— Однако, — продолжил он, и сразу наступила тишина, — по ходатайству графа мы можем пощадить вас и заменить смертную казнь каторгой, если… — сделал он драматическую паузу, — сами виновные дадут магическую клятву верности графу Ямиру Нагибину.

— И что она будет в себя включать? –нашел в себе силы спросить высокий мужик. Видимо, отец кого-то из обвиняемых.

— Все, что захочет Его Сиятельство.

— То есть, предлагаете пойти к нему в рабство? К этому… этому… Лучше смерть. Егоровы никогда не гнули спину. Сын, умрем с честью.

— Да, отец, — дрожащим голосом ответил парень. Он явно хотел жить и уже тысячу раз проклял тот день, когда примчался на помощь к этим дурам. Ну, поиграл бы Нагибин с ними, так не убил же? Да и не факт, что вообще бы дошло до извращений. Девки втроем бы его просто отшили. Так нет, решили поиграть в героев, мать их! А теперь умрет не только он, но и вся семья.

— Будь ты проклят, Нагибин! — последнее он сказал вслух.

— С чего бы? — никто не ожидал, что я отреагирую. — Вы меня пытались убить, тело сжечь, а я будь проклят? Как-то нелогично, не находишь? И главное, за что? Я никого пальцем не тронул, ну признаюсь, лишканул чуток, потому как выпимши был — но у нас за это не убивают. Побили бы и ладно. Но нет, вам крови захотелось, а теперь я в этом виноват? Но я добрый и скажу прямо — мне ваша служба на хрен не упала, как, собственно, и вы сами. Но есть у меня желание проверить одну теорию. Говорю сразу — вероятность того, что вы умрете в муках, очень высокая — процентов девяносто девять. Но зато есть один процент, что выживете и будете дальше жить. А чтобы не думали лишнего — я собираюсь взять вас к пограничным столбам, когда отправлюсь их заряжать.

— Это верная смерть, — покачал головой другой парень. — И если от петли она быстрая, то там от магических возмущений тело развалится на части. И будет это очень больно. Нет, я, пожалуй, тоже откажусь.

— Вам не жалко своих родных? Вы не готовы рискнуть своей никчемной жизнью ради их спасения? Каторга лучше, чем смерть.

— Не лучше. Там, куда нас отправят, долго не живут. Нет, я отказываюсь.

— И я… и я…

Почти все выступили против. Девчонки, хоть и рыдали, но идти за мной не захотели… Кроме одной — эльфийки.

— Я согласна!!! — пискнула она.

— Доченька!!!

— Да, мама! Я, Ирэна Соэльди из дома Текущий ручей, согласна на условия графа Нагибина!

— Хорошо, — кивнул Одоевский. — Ее родню в камеры, а остальных на виселицу. Казнь состоится через три часа. А эту подготовить к принесению клятвы.

Когда все вышли, эльфийку чиркнули по руке ножом и заставили повторять слова типа: обязуюсь, клянусь и прочее — я не вникал. После чего ее капля крови упала на мое кольцо, девушку окутало сияние и, собственно, на этом все. В мире, где нет рабов, у меня появилась рабыня. Причем весьма симпатичная. Причем у меня давно не было женщины. Причем… А, ладно, не фиг слюни распускать — найму служанку и оторвусь. А эта еще помрет раньше времени от разрыва сердца. Да и трахать бревно — идея так себе.

— На этом все, Ямир Ярославович. Как видите, Его Величество пошел вам навстречу и в полной мере удовлетворил ваши пожелания.

— Что ж. Я, пожалуй, сделаю то же самое. Так что, когда придет время, отправлюсь к столбам, заменив отца.

— Отрадно это слышать.

— А с этой что теперь делать? — спросил я, кивнув на чуть дрожащую эльфийку. Порез у нее затянулся, но все равно она была бледной.

— Теперь она полностью ваша и делайте с ней что хотите. Документы на нее лежат на столе — забирайте.

— А можно вернуть ее личные вещи? Не думаю, что продажа нижнего белья сильно обогатит наш род.

— Непременно. Признаться, я сам об этом не подумал. В таком случае мы заберем ее с собой и позволим ей забрать свои вещи из дома. А после доставим ее к вам.

— Было бы замечательно, Степан Васильевич. А теперь позвольте откланяться — дела.

— Я провожу, — встал Одоевский, и мы пошли старым маршрутом, как и прежде, в полном молчании.

Раскланявшись с ним возле выхода, я вызвал нашу машину — благо, ей ехать было недалеко. В такси я что-то побоялся звонить после недавней поездки. К счастью, наш водитель уже освободился и минут через пятнадцать смог меня забрать.

Черт, надо с этим что-то делать, одна машина на двоих — вообще не вариант! Или даже на троих, потому как он вообще-то официально считается водителем отца. Правда, тот редко вытаскивает свой зад из поместья, но все же.

Так что домой я вернулся с ветерком и меня даже не укачало, несмотря на стресс. Какой? Все же мне было жаль этих людей. По факту они ничего плохого не сделали, но законы тут суровы — не сумел правильно воспитать своего отпрыска, значит, отвечаешь за его действия головой. Ну, и фактор устрашения тоже — не трогайте Нагибиных или вас ждет та же участь. Кстати, фактор ненависти тот же и по той же причине. Потому как мы ни разу не герои и в головах всего мира просто конченые отморозки, кичащиеся своей значимостью. Я-то уже не такой, но попробуй, переубеди. Да и стоит ли?

Привыкли мы держаться подальше от людей и не горим желанием приближать к себе кого-либо. И хоть и любим общество, но общество нам не отвечает взаимностью.

Я зашел в дом, затем прошел в гостиную, а там уже