Потапыч: Земля Обетованная - Антон Чернов

«не отдавать кровного», которого ещё и нет толком-то. Не говоря о том, что было у меня подозрение, что в этой чертовски удачной встрече замешана какая-нибудь божественная морда, а то и не одна. И никакого желания просить больше нормы — нет. Эти сволочи могут оказаться совершенно не понимающими к скромным адвокатским потребностям.

Ну и, как самое незначительное — время и вес. Если монетная мастерская небольшая — это время. И вес: менять серебро на золото я, теоретически, смогу. А на практике не исключён вариант, что придётся заскакивать на буксир и валить, пока не началось. Если не хуже. А в сумку свёрнутого пространства серебро… не лезло. Вот просто не годилось, разрушало зачарования. Серебро в принципе действовало на мистические проявления не слишком хорошо, по крайней мере, тот же Потап мне скидывал несколько мыслеобразов (которые я даже частично понял), как он менял энергетику Потапычей, чтобы они от серебряных стрел и клинков не умирали с протяжными воплями «умира-а-аю!» Ну и мелкие духи от серебра шугались, да и не слишком мелкие тоже. А вот элементалям на него было пофиг, что, впрочем, для местного мухорсранска не слишком важно — элементалей тут не водится.

И, соответственно, переть мне кубометр монет, на десять тонн весом. Это только то, что я назвал, а если жадничать — так и помереть можно, смертью алчных, на расплющенном к чертям аркубулюсе.

Но Лакма Норг моих скромных запросов не понимал, точнее, не осознавал скромность и аскетичность. И самым наглым образом принялся за мной торговаться за шкуру ещё не убитой навки.

Хотя последнее — не факт. Посмотреть и я, и Потап решили точно, но вот в том, что в горе навка — топтыгин ни черта не был уверен. Эманации серебра просачивались в навь, давая помехи. Динька, запущенная на проверку, вернулась обиженная, жалуясь, что «жжётся». Ничего, как понятно, не узнав. Тут даже я не понимал, ситуация выходила бредовая: навская пакость копошилась там, где обитателям нави, мягко говоря, некомфортно. Всяко бывает, конечно, и подозрение на навку… Но на деле в шахте чёрт знает, что может быть. И чёрт знает, справлюсь я или нет, но в том, что смогу «посмотреть и с визгом убежать», если всё совсем плохо — были уверены и Потап, и я. Не говоря о том, что первый разведывательный поход я намеревался делать через навь, где мне даже боги не особо страшны, со слов топтыгина.

Но торговля была жаркая, за каждую ломаную серебрушку. Я несколько раз вставал, махал лапой, демонстративно собираясь уйти, но Норг меня за махательную конечно хватал и усаживал, продолжая безобразно торговаться с несколько менее смехотворной суммы. Почему в меня вцепился — понятно. Я особо не скрывал силы, да и Потап оживился, пытаясь разглядеть пакость в «серебряных помехах», так что силу владетеля мой собеседник ощущал, это не считая к чертям перебитых владетелей-бандитов и «жуткого железного зверя»-аркубулюса.

В итоге, убили два часа. И остались взаимонеудоволетворёнными. Но когда два разумных хотят примерно одинакового, они приходят к результату, несмотря на все приложенные усилия.

А именно: если я «очищу шахту от напасти» (мэр тоже был осторожен, и конкретно неведомую хрень не обозначал), при этом она будет функциональна и не представлять «опасности из нави» — тут его подводило образование мухосранска Земли Обетованной, но смысл понятен. Так вот, если всё будет «красиво» — Аргид обязуется предоставить мне в месячный срок (или ранее, но на это я не особо рассчитывал) сорок пять тысяч серебряных монет. На большее я «продавить» этого жлобяру не смог, ну и стал обоснованно подозревать его в причастности к пастве Аваруса. Так ещё и зыркал на меня, как потерпевший, зараза такой! Злобный вор серебряных ложек Потапыч осиротил детей, обездолил стариков, и овдовел жён — так и читалась в этих зырках.

В общем — договорились, а я потопал в ратушу, вслед за Норгом. Этот деятель обещал бесплатно (то есть даром), проявляя невиданную щедрость, выделить мне место для парковки тела. Правда, начал что-то неудобоваримо пищать, когда вслед за мной в двери протиснулся аркубулюс.

— Надо, — отрезал я, с мордой, преисполненной почтенства и сиволапости.

И — реально надо. Мне собак сутулых хватило, а денежный вопрос там был на порядок меньший. Так что не то, чтобы я местных не подозревал, а был уверен — платить не хотят. А проверять порядочность и степень нежелания без подстраховки — выбор потерпевших.

В итоге я расположился на заскрипевшем столе какого-то с писком изгнанного служащего, железный медведь, посверкивая огнём глаз, занял позицию стража-охранника. Ну и провалился я в навь, с интересом оглядываясь.

Зрелище мне предстало фактически уникальное: то есть дома были глыбами и скалами, скала скалой, владетели тенями в виде своего оборота — это-то типично. Уникальность заключалось в том, что серебра в Аргиде действительно было дохренища. И я наблюдал как это «дохренища» выглядит в нави.

А выглядело это как дождь из полупрозрачных капель серебряного цвета, хреначащих в небо мира мёртвых. Редкий на периферии города, а к центру и скале с копями — бьющий в небо уже не каплями, а мощным и уже непроглядым, отливающим серебром потоком.

— Занятно, — констатировал я.

«Угу», — признал Потап.

— А ты что-нибудь ощущаешь? — поинтересовался я.

«Серебро», — хмыкнул топтыгин.

Кстати, духов тут было меньше, чем в самой пустынной пустыне материка: эти серебряные капли-потоки действовали даже на самую незаметную духовную мелочь. И на крупность — тоже, хотя и не развеивали, как мелочь, к чертям. И даже на меня: провалившись в навь в образе беролака, я вскоре стал уже привычной металлической шипастой звездой. Потоки этого серебра пусть и не были летальны, но натурально обжигали «душевную плоть», неприятные ощущения. Ну а стальной звезде пофиг, так что, став ей, я деловито направился к скале, облетел её и деловито юркнул в хорошо заметную пещеру.

20. Тяжесть — это хорошо

Юркнул я в пещеру, отражение серебряных копей в нави, и