Невинный обман - Хейер Джорджетт

– Мадемуазель! – промолвил француз, беря ее маленькую ладошку в свою ладонь так, как берут в руки редкостную птичку.

Глава 13

Никогда прежде, кажется, любовь с первого взгляда не проявляла себя так ясно. Пока шевалье трепетно держал маленькую, затянутую в перчатку ручку, изумленно взирая на нежное, словно лепестки цветка, лицо девушки, Оливия глядела на него с изумлением зачарованной, прекрасной девы, только что пробудившейся от долгого, беспробудного сна. Китти, наблюдавшая за этой сценкой с живейшей заинтересованностью, подумала, что в сей миг они обменялись своими сердцами. Мисс Чаринг весьма огорчилась, когда молодые люди, вспомнив, где находятся, отвели глаза друг от друга. Оливия принялась поправлять перчатку, а шевалье в присущей ему легкой манере начал болтать с Китти. Француз шел рядом с ними, ведя под уздцы лошадь. У Стэнхоупских ворот он вдруг заявил, что больше кататься не намерен… Оказывается, когда они встретились, он как раз хотел вернуть эту клячу в платную конюшню.

Шевалье проводил их до особняка на Маунт-стрит. Китти, будучи в восторге от возможности выступить в роли устроительницы чужого счастья, попросила их отправиться прямиком на Беркли-сквер, а сама зашла к Леджервудам осведомиться о здоровье больных. Когда она догнала их, парочка уже беседовала с непринужденностью старых, понимающих друг друга с полуслова знакомых. Шевалье д’Эвроне умолял позволить ему отвести лошадь в конюшню, а после этого немедленно вернуться в дом леди Букхейвен, чтобы иметь счастье отвезти Оливию на улицу Ханса Кресента. Китти порадовало рвение кузена. В Англии у шевалье своего экипажа, само собой, не было, но Китти не сомневалась, что ему удастся попросить, одолжить либо нанять за звонкую монету что-нибудь подходящее.

Шевалье д’Эвроне оправдал возлагаемые на него надежды. Через удивительно короткое время он появился в гостиной у Мэгги, оставив грума из посещаемых им платных конюшен присматривать за чудным фаэтоном, запряженным парой лошадей. Войдя в гостиную, кузен обнаружил там, помимо Китти и Оливии, старшую двоюродную сестру новой знакомой, мисс Скортон. Мисс Чаринг едва не рассмеялась вслух, когда заметила разочарование, промелькнувшее в его глазах. Однако Элиза, кузина Оливии, добрая, простоватая, романтически настроенная старая дева неопределенного возраста, и не думала мешать им. Явившись сюда для того, чтобы проводить Оливию домой, мисс Скортон с первого взгляда определила, что перед ней вполне респектабельный и отнюдь не бедный джентльмен. К тому же достаток в этом случае сочетался с внешними качествами, столь милыми девичьему сердцу. Не теряя времени даром, мисс Скортон тотчас же придумала несколько причин, делающих для нее весьма затруднительной нелегкую миссию сопроводить Оливию домой. Затем она попрощалась с мисс Чаринг и хотела было удалиться, но, как ни прискорбно, не успела сделать это до прихода леди Букхейвен. Мэгги встретила ее учтиво, однако весьма прохладно. Когда же они с Китти наконец остались одни, леди Букхейвен несколько раздраженно попросила мисс Чаринг впредь не приглашать в дом таких особ весьма дурного воспитания и низкого социального положения.

Китти, извинившись, заверила Мэгги, что ни о каком приглашении речи здесь не идет.

– Она пришла лишь затем, чтобы проводить Оливию домой, – сказала девушка. – Мэгги, вы видели, как вел себя мой кузен? С тех пор как он впервые увидел Оливию, шевалье уже вообще ни на кого другого не смотрит. Правда, получилось замечательно?

Но Мэгги ничего замечательного в этом не усмотрела.

– Конечно же видела, – ответила она, – однако, должна вам заметить, Китти, ничего хорошего в этом я не вижу. Весьма недальновидно поощрять такое знакомство. Шевалье и девушка столь низкого происхождения не пара. Вы просто с ума сошли, если не видите этого.

– Ерунда! – возразила Китти. – Вы не можете отрицать, что ее происхождение вполне благородное, а касательно родственников Оливии, так Камилл увезет ее во Францию, где никому нет дела ни до миссис Броти, ни до семейки Скортонов.

– Если вы рассуждаете таким образом, то, боюсь, просто мало что смыслите в родственниках, – язвительно заметила Мэгги. – Святые небеса! Право слово, дивлюсь Фредди. Как он мог допустить, чтобы вы пошли на столь рискованный шаг.

Мисс Чаринг сочла за благо воздержаться от объяснений: что-то ей позволять или запрещать не во власти мистера Стандена.

Китти предвидела, что Мэгги поспешит рассказать обо всем Фредди, и готова была отстаивать свою точку зрения, однако мистер Станден, судя по всему пребывая в растерянности, лишь слегка потер кончик носа и промолвил:

– Не удивлюсь, если вас будет ожидать разочарование, Китти.

– Почему? Не понимаю.

– Грош цена всей этой затее, – сказал Фредди.

– Вы так считаете из-за этих ужасных Скортонов? Если бы Камилл являлся нашим соотечественником, то, признаю, надежды было бы немного, но шевалье приехал сюда не навсегда. Сомневаюсь, что миссис Броти и ее сестра когда-либо отправятся попутешествовать по Франции. А сама Оливия вам разве не симпатична?

– Подозреваю, что против этого восстанет миссис Броти, – молвил Фредди.

Девушка изумленно уставилась на него.

– Но почему же она будет против? – спросила Китти. – Я знаю, что в тот день, когда Камилл проводил Оливию, его пригласили в дом, а миссис Броти была сама любезность.

Смущенный Фредди еще энергичнее принялся тереть переносицу.

– Скажите же мне! Прошу вас! – настаивала мисс Чаринг.

В кармане Фредди лежала короткая записка от лорда Леджервуда, извещающая о том, что ему не удалось обнаружить аристократическую французскую семью, носящую родовое имя д’Эвроне.

«Что же касается дядюшки-маркиза, – писал отец, – то никаких его следов отыскать нигде не удалось. Скорее всего, этот пэр – плод воображения твоего знакомого. Более того, можно смело считать, что и сам шевалье – фальшивка».

Фредди заглянул в пытливые, пристально взирающие на него большие глаза мисс Чаринг и, покраснев, сказал:

– Слишком уж часто эти французы воюют.

Мисс Чаринг успокоилась и даже слегка посмеялась над его сомнениями. Мистер Станден, понимая, что миссис Броти, подобно ему, может навести кое-какие справки, предвидел впереди много неприятных моментов и посему не мог разделить веселья своей собеседницы. Мэгги хотела, чтобы он серьезно поговорил с невестой насчет ее не совсем подходящей дружбы с Оливией. Хотя миссис Броти довольствовалась пока тем, что ее дочь принимают в доме у знатного семейства Букхейвенов, Мэгги жила в постоянной тревоге, что рано или поздно эта страшная женщина нанесет ей визит. Сестра поведала брату: она опасается связываться с этими Скортонами. Если миссис Броти однажды явится на порог особняка на Беркли-сквер, Мэгги чувствовала, что ей будет нелегко отказать той в приеме. Фредди резонно ответил: ей и не надо будет этого делать.

– Скажите Скелтону, что вас для них нет дома. Остальное оставьте на его усмотрение. Для чего еще нужны дворецкие?

– Ну ладно, коль мое спокойствие тебя не волнует, – раздраженно промолвила Мэгги. – Меня только удивляет, почему тебя не беспокоит то, что Китти может оказаться замешанной в весьма неприглядном скандале, а к этому, поверь мне, все идет.

– Не понимаю, к чему столько драматизма, – упрямо возразил Фредди.

Раздражительное расположение духа Мэгги объяснялось недомоганием, преследующим многих женщин в ее положении, и в связи с этим она разразилась несвойственной ей желчной тирадой:

– С какой стати ты строишь из себя дурака? Обычно такие истории заканчиваются весьма печально. Все кругом, в том числе и я, желают мисс Броти лишь добра, я ей очень сочувствую, но нельзя же всех девушек, попавших в беду, брать в подруги! К сожалению, Китти совсем недавно попала в свет и плохо знает его законы, а ты палец о палец ударить не хочешь, чтобы направить ее на верный путь.

– Как же так! – обиделся из-за возведенной на него напраслины Фредди. – Если бы не я, она бы разъезжала по городу в той ужасной шляпке, которую ты убедила ее купить!