Элизабет Норрис - Разоблачение

- Все в порядке, честно, - как можно уверенней улыбаюсь я. - В любом случае она хотела бы меня увидеть. А вы пока внесите вещи.

Джаред и папа в тайне рады оказать мне услугу.

Я проскальзываю в комнату, беззвучно закрыв за собой дверь. Ее комната вся в темноте. Полумрак и толстые велюровые занавески не позволяют проникнуть и капле света в комнату, поэтому я вынуждена подождать пару секунд, пока глаза привыкнут к темноте. Если бы я не знала, что сейчас лето, а на улице ярко светит солнце, то была бы уверена, что на дворе ночь. Но еще ужасней запах - пахнет старыми мокрыми газетами и плесенью. Из колонок доносятся звуки дождя, а из ванны слышится ее кряхтенье.

Стараясь игнорировать вещи и простыни, разбросанные по всей комнате, я иду к ванне.

- Мам? - зову я. Как всегда, перед тем как открыть дверь, я останавливаюсь на пару секунд. Я боюсь, что могу там увидеть. - Ты в порядке?

- Я в полном порядке, - отвечает она и слышно, как включается кран. Я выдыхаю и открываю дверь.

Ее волосы стоят дыбом, черные на фоне бледной кожи. Под рубашкой и шортами сильно выпирают кости. Когда в зеркале мы встречаемся взглядами, я прихожу в ужас, вспоминая ее, какой она была в моих воспоминаниях, когда я умирала. Это просто божье преступление - превратить женщину в то, что я сейчас вижу.

- Джаннель? - спрашивает она, теребя в руках упаковку Адвила. Все лекарства в нашем доме в одноразовых упаковках. - Тебе лучше? Отец сказал, что ты заболела.

Я киваю: - Все в порядке.

Возможно, он сказал ей о грузовике, но она забыла. Возможно, он не говорил. Я не знаю, что хуже, но это и не важно, результат один.

Быстрого взгляда на разбитый стакан в раковине (не на полу, крови нет) хватает, чтобы понять, что все в порядке. Тонкий слой пыли покрывает всю ванную, видимо, на следующей неделе мне не избежать уборки и в этой комнате.

- У меня просто очень болит голова, - она прикрывает глаза рукой.

- Давай помогу, - я еле успеваю открыть упаковку, как она выхватывает пару таблеток и, не запивая, проглатывает их. - Ты сегодня ела? Страз принесет китайскую еду.

- Отлично, теперь весь дом провоняет, - фыркает она. - Такое ощущение, что твой отец делает это специально. Он же знает, как сильно у меня болит голова. Знает, что я не переношу резкие запахи и громкие звуки. Мне нужен покой. Мне надо отдыхать.

Я выключаю свет и помогаю ей дойти до кровати.

- Мне просто нужен покой, - повторяет она, заползая под одеяла. Она выглядит такой маленькой и хрупкой, как больной ребенок, а не моя мать. - Ты не сделаешь мне холодный компресс?

Часть меня бунтует, и хочет сказать "сходи и сама возьми", но я лишь покорно киваю.

Лучше я все сделаю сама.

21:20:59:31

-Хей, хей, хей, - Страз одновременно был везде.

Я смотрю на Алекса, который приходит к нам на второй ужин с тех пор, как стал достаточно взрослым, чтобы придумывать отмазки для своей матери.

Его мама готовит только вегетарианскую органически-чистую еду. Он широко улыбается и тянется за колой, но тут же передумывает. Потому что Страз постоянно так смешит нас, что газировка вытекает из носов.

Страз продолжает: - Джим! Ты шутишь! Ты не проверил его дело и не взял отпечатки пальцев у

Ника?!

Джаред смеется так сильно, что часть китайской еды оказывается опять на его тарелке. Алекс кидает в Страза салфеткой. Мы с отцом пытаемся всех угомонить.

Страз театрально проводит рукой по волосам и поворачивается к слушателям.

- Но это неправильно! Серьезно! - продолжает он более тихим голосом, указывая на цветы, которые утром принес Ник. - Джаред! Этот парень принес нашей Джи-младшей розы! Розовые! А мы о нем ничего не знаем! Что не так с твоим отцом?

- Ник может быть террористом! - говорит Алекс. Ему кажется, что это очень смешно.

- А вдруг он инопланетянин! - смеется Джаред.

Я закатываю глаза.

- Нет, серьезно, - произносит отец. - Расскажи нам о нем что-нибудь. Как он добился тебя?

Хлопая глазами как мультяшный герой, Алекс томно вздыхает: - Он просто сказочный принц!

- Надеюсь, это ты не меня изображал, - говорю я.

Алекс смеется.

Но отец все еще ждет ответа.

- Ник умный, усердно трудится.

- В спорте, - кашляет Алекс.

- Не будь занудой.

- Серьезно, Алекс, - говорит Страз. - У профессиональных атлетов тоже полно работы!

Я пропускаю мимо ушей этот комментарий. У нас с папой еще не было разговора о том, с кем я встречаюсь, и мне не хотелось бы иметь его прямо сейчас. Я вообще не хочу разговаривать о парнях в моей жизни. В том числе при Стразе.

- В следующем году Ник собирается играть за Университет Южной Калифорнии, - я говорю лишь потому, что надо что-то сказать.

- Ладно, если Южная Калифорния, то я спокоен, - говорит Страз. - Но если он будет играть за Лос-Анджелес, ты должна будешь порвать с ним.

Джаред смеется и говорит, что пойти в Университет Лос-Анджелеса - мечта всей его жизни. А я разламываю печенье с предсказанием и пытаюсь не засмеяться в голос, когда вижу, что там написано.

Все замолкают.

- Что там написано? - Джаред тянется через стол.

Я передаю предсказание Алексу, а сама собираю тарелки и пару пустых стаканов и иду на кухню. Перед тем как включить воду, я слышу голос Алекса, читающего бумажку:

- Скоро жизнь станет совсем интересной.

Джаред безудержно хохочет, чему я очень рада.

Я опять прокручиваю в голове картинки, которые видела, умирая. Как будто может быть что-то еще интересней, чем смерть и последующее воскрешение.

- Хотел бы я знать, "интересней" в хорошем или плохом смысле, - Алекс заходит на кухню и протягивает мне грязные тарелки. Он тянется за пластиковым контейнером - Страз заказал всю левую часть меню, поэтому китайской едой мы обеспечены надолго.

- Я умирала, Алекс, - повторяю я, потому что мы уже говорили об этом, по меньшей мере, шесть раз в больнице, когда рядом никого не было.

- Джи, - Алекс кладет свою руку на мою. - Я не могу представить через какое дерьмо ты прошла, но послушай... Тебя сбил грузовик, ты потеряла сознание и в больнице у тебя было пару припадков.

- Один припадок.

Он убирает руку:

- Ничего странного в том, что тебе что-то привиделось. К тому же, когда в последний раз Бен Майклз и Элайджа Палма появлялись на пляже?

Мне нечего возразить. Я на пляже каждый день и не помню, чтобы видела их там хоть раз. Правда, я и не присматривалась особо.

Логически, он прав. Я слышала все эти предсмертные истории, когда люди видят ангелов, туннели со светом в конце, шары энергии и даже Бога, но я не верю во все это. Я верю в то, что разум - великая вещь, и я верю в то, что люди видят, что хотят видеть.

Но почему я видела Бена Майклза?

- Джи, ты меня слышишь?

- Ммм?

Алекс украдкой смотрит на дверь в столовую и тихим голосом говорит:

- Нам надо узнать об этом Джоне Доу, его грузовике и откуда он, черт возьми, взялся.

В больнице я кое-что разузнала. После того, как сбил меня - если это все было - грузовик врезался в ограждение, а водитель - неизвестный, потому что права в его кошельке были фальшивыми - умер при столкновении.

Основываясь на анализе тормозного пути и характере столкновения, был сделан вывод, что водитель намного превышал допустимую скорость. Ничего странного в том, что я не заметила приближение грузовика.

Но я чувствовала себя самозванкой - я жива, а водитель - нет.

- Ты меня слышишь?

- Что? Прости! - я выключаю воду и вытираю руки, внимательно слушая Алекса.

- Я сказал... - начинает он, а я машу рукой, чтобы продолжал скорей. - Я выяснил, что за грузовик сбил тебя, но на него нет ни одной записи. Ни номера, ни имя владельца, не зарегистрированы - ни намека, кто он и откуда.

- А какое было поддельное имя?

- Разве это важно?

Я не знаю почему, но мне кажется, что важно.

- Не зацикливайся на мелочах, - говорит Алекс, и я киваю, потому что нет желания спорить. - Все, что сумели раскопать - все безтолку, в базе по водителям ничего не числится.

- Вообще ничего?

- Я не знаю. Я слышал только половину разговора твоего отца с копами, они сказали, что права точно поддельные,- пожимает плечами Алекс.

- Но это невозможно. Даже если права и номера поддельные, то можно же определить, на кого зарегистрирована сама модель, где ее собирали, откуда привезли. Кто решит совершать преступление на старой Тойоте?

- В том-то и дело, - говорит Алекс, скрестив руки на груди и наклонившись над мойкой. Он сразу становится похожим на моего отца. - Это была не Тойота.

- Ой, ладно тебе! Давай не будем опять ругаться по поводу машины. Мы же решили: подсчеты тебе, практическая сторона - мне.

Он улыбается, но ничего не говорит. Точно знает что-то, чего не знаю я, и дико хочет поделиться. Я киваю ему, чтобы продолжал.