Сны над Танаисом - Сергей Анатольевич Смирнов

за поворотом подземелья, был приготовлен светильник с едва живым огоньком.

Карлик стремительно семенил впереди, и Прокл еле поспевал за ним, шаркая плечами и локтями по всем выступам.

"Хорош я покажусь наверху, - ворчал он про себя. - В грязи и лохмотьях, как бродяга".

- Все вы тут как кроты, - бросил Прокл ему в спину.

Вторая лестница оказалась удобнее.

Карлик стремглав выскочил наверх и, распластавшись у края лаза на брюхе, опустил огонь к ступеням, чтобы Проклу было светлее.

Поднимаясь, Прокл наткнулся на протянутую ему руку. Он поднял глаза и различил в сумраке Гиерона, склонившегося над отверстием.

Прокл досадливо усмехнулся, но помощью не пренебрег.

- Рад приветствовать тебя на пороге моего дома, - прошептал Гиерон, в его голосе Прокл не заметил ни единой ноты высокомерия. - Будь гостем и не страшись, что нашу тайну раскроют. Моя жизнь и мой дом как раз предназначены для хранения тайн...

- ...мер и печатей, - подмигнув старому дружку, с плутовской ухмылкой добавил Прокл.

Гиерон рассмеялся от души, но - совсем тихо, почти беззвучно.

Они вошли в дом.

Роскоши покоев Прокл позавидовал, но злобную досаду уже сумел сдержать и не пустил ее глубоко в душу.

Дорогие ковры, резная мебель, золото и серебро на столе; редкой дичи, вина и фруктов было приготовлено на десятерых. Разве мог Гиерон не похвастаться своими успехами?

- Я приму тебя лучше архонта, - подняв перст, торжественно изрек он. - Не часто случай сводит старых друзей в далеких чужих землях... Одного лишь не могу предложить тебе - женщин. Женского глаза на нашей встрече быть не должно.

- Живешь недурно, - честно признал Прокл.

- Недурно, но нелегко, - вздохнул Гиерон, решив хоть немного усмирить зависть друга. - Путь в такие покои ведет... через подземелья.

Прокл заглянул Гиерону в глаза и, улыбнувшись, кивнул.

- Сбрось кафтан, - предложил хозяин, - Чувствуй себя как дома.

"Как дома", - невольно повторил про себя Прокл, вспомнив обжору-охранника.

- С кафтаном вправду лучше расстаться, - согласился он, оглядев себя. - В нем у меня такой вид, будто я только что выбрался из каменоломен.

Омыв руки, друзья приступили к трапезе.

- Итак, ныне ты водишь посольства Самосаты, - уважительно оценил хозяин занятие гостя. - Должность достаточно прибыльная, не так ли? - с уверенностью предположил он, отрывая фазанье крыло. - Каков твой доход?

Прокл, прожевывая кусок, пожал плечами.

- Доход не постоянен, - ответил он довольно скептически. - Зависит от успеха переговоров.

Гиерон, приподняв брови, изобразил на лице легкое недоумение:

- Самосата - город богатый. Торговцы там знатные. Выгоды твоего дела им на руку. Их посулы, я уверен, превосходят посулы хозяина... Не так ли?

- Случается, - неопределенно кивнул Прокл и, не спеша оглядевшись по сторонам, добавил: - Однако до роскоши твоей жизни мне далеко... Что скажешь о своем доходе?

Кроме цифры, Гиерон сообщил о владении полусотней рабов, двумя тавернами и частью налога с винной торговли.

Прокл развел руками:

- Ты процветаешь, а я бродяжничаю. А ведь доходы твоего отца, если мне не изменяет память, не превышали доходов моего. В Танаисе мы были равны. Аннахарсис посадил нас на один корабль, и нас обоих с одинаковым почтением встречал в Византии Хрест. Но затем судьба разделила нашу участь не поровну...

- Причина не в судьбе, - небрежно отмахнулся Гиерон... - Не нам судить о целях Чистых Помыслов. В Самосате им потребовался человек из эллинов на посольскую должность. Здесь - в толпу приближенных архонта, вот они и протолкнули меня на место хранителя мер и печатей. Люди от Чистых Помыслов, наверно, бывают у тебя? Требуют ли от тебя исполнения каких-либо поручений?

- Бывают, - осторожно кивнул Прокл. - Спрашивают о затеях хозяина. Поручений пока не было.

- Вот и ко мне наведываются - и с теми же вопросами. - Тоном Гиерон особо подчеркнул это сходство с жизнью своего дружка, - Не нам знать, что у них на уме. Служба на них, слава богам, горба не набивает. Жизнь течет спокойно. С голоду помирать не дают... Выпьем за хороших хозяев и пожелаем им здоровья. - Гиерон поднял бокал. - Пусть гении наши не позволят нам по глупости возбудить их гнев... Будем им благодарны уже за то, что вовремя сберегли наши с тобой шкуры... Ведь как вовремя мы с тобой выбрались из Танаиса! Из степей. Не хотел бы я сейчас вариться там... в варварском котле.

Отхлебнув пару глотков, Гиерон доверительно потянулся к Проклу:

- Не завидуй мне, мой друг Прокл... Помнишь, нас, щенков, отцы сажали рядом - какать в канаву... Причина не в случайной удаче. Твой отец торговал пшеницей, мой - золотом. Вот что могло разлучить нас в Византии и послать одного в Самосату, а второго... в этот дом. Надеюсь, и твой чин - не последний. Признайся, тебе ведь пообещали... какое-нибудь место... поприбыльнее и поспокойнее. Ты ведь - прилежный и хитрый посол?..

Прокл отстранился от Гиерона, настороженно взглянул на него, подумал - и не сдержался, выдал ему свои заветные грезы: отквитаться хотя бы ими...

- В Большом Лептисе ожидается смена власти, - не выражая никакого особенного интереса по этому поводу, сообщил Прокл. - Месяц назад Посланник Чистых Помыслов посетил меня и сказал, что на место главного судьи при новом хозяине Лептиса Чистые прочат меня... Я, честно говоря, не слишком уповаю...

- О великий Серапис! - Гиерон откинулся на спину и закатил глаза. - Он "не уповает"... Стыдись. - Он поднялся на локте. - Чистые выполняют только то, что обещают...

- Далековато. - В голосе Прокла слышалось сомнение. - Едва ли не у Геркулесовых Столпов. Не по душе мне становиться аргонавтом... на старости лет.

Гиерон закатился смехом. Обхватив руками живот, он долго хохотал и тряс головой, потом, шмыгая носом, утирал рукавом выступившие слезы.

- Прокл, ты всегда был большим шутником, - давя новый приступ смеха, проговорил Гиерон. - Ты сумел бы обратить в шутку все Эдиповы несчастья... О каких аргонавтах ты плетешь?.. Не запихивай мне в уши козий помет. Ты ли Одиссей? Где ты успел потерять Пенелопу? Неужели ждет тебя такая... - Заметив во взгляде Прокла тень раздражения, Гиерон посерьезнел. - Первый судья в Большом Лептисе... Лептис вдвое ближе к Риму, чем эта нора, - Широким жестом Гиерон обвел свои покои. - Через год, вспоминая эту клетушку и