Рунный Страж - Ринат Тактарин
Я пожал плечами, не совсем понимая восхищения. А дед Василий положил оба обломка на стол и достал из кармана пачку тысячных купюр.
— Жизнь — штука бесценная, Антошка, — произнёс он, поплевал на пальцы и принялся отсчитывать купюры.
Я вспомнил нашего препода по естествознанию, он почти на каждом уроке это повторял. Я не особо задумывался о смысле, да и сейчас мало что понимал, но мне нравилось смотреть на зеленоватые купюры.
— Помалкивай об этом. Спросит кто про лунную траву, говори, что брехня всё. Понимаешь почему? — старик пристально посмотрел мне в глаза.
— Дорого стоит? — предположил я.
Дед Василий вздохнул.
— Ты чем слушал, Антошка? Жизнь бесценна! Этот корешок разве что мёртвого не поднимет, а хворого излечит, любого! — он потряс узловатым пальцем у меня перед носом. — Мишка, считай трупом был, к отходу готовился. А сейчас что?
— Что? — тупо спросил я.
— Что-что… Видел его, с полчаса назад, побежал куда-то, помолодевшим козликом. Люди бывают разные, — продолжил старик. — Кто-то с хворью смирится, а другой на всё пойдёт, чтобы прожить лишний денёк… На всё, Антошка! Понимаешь, о чём говорю?
Мне оставалось лишь кивнуть, вспомнился старый фильм, просмотренный от безделья. Примерно из той серии, о чём говорит дед, источник, спрятанный в дремучем лесу, давал шесть капель жидкости раз в год. Одна капля добавляла год жизни человеку. Посвящённых было шестеро, их состав иногда менялся. Люди вовсе не по собственному желанию от бессмертия отказывались. Посвящённых убивали, чтобы занять их места.
Я примерно понял, о чём говорит, дед Василий. И в связи с этим, у меня возник вопрос.
— А как готовится настойка?
— Известно как, на мёртвой воде, — озадачил меня старик, он тут же усмехнулся. — Это просто дистиллят, дистиллированная вода, можешь сам её сделать, если самогонный аппарат есть, или купить в магазине. Но лучше самому, неизвестно, что там продают, а корешок дорогой.
Старик рассказал о тонкостях приготовления настойки, ничего сложного в рецепте не было, за вечер можно сбацать, если мёртвая вода есть.
Тридцать тысяч приятно грели карман, я уже хотел было отправиться на работу, но у старика были вопросы.
— А там, правда, волки есть? Говорят, охраняют они поляны с цветами, никого не подпускают. Стоит приблизиться, враз нападут, в нашем лесу часто люди пропадают, ушёл и с концами, — дед Василий развёл руками.
— Я не видел, — соврал я, судя по недоверчивому взгляду старика, попытка не удалась.
Он не настаивал, а я отправился на работу.
* * *
Удивительно долго тянется день, когда карман жгут деньги. В глубине души я понимал, что на самом деле их немного, всего-то тридцать тысяч. Что на них купишь? Можно месяц почти безбедно жить, это с учётом зарплаты, и даже на следующий месяц останется, если не сильно шиковать. Говоря честно, у меня никогда не было таких денег.
И ведь это ещё не предел, в сарае ещё восемь корешков висит. Сколько получается, двести сорок? У меня по алгебре слабая тройка, но что касается денег, я быстро посчитаю.
Возникает вопрос, как реализовать товар? Встать у магазина, разложив корешки на картонной коробке, поставить ценник с надписью «от всех хворей» и фотографии двух дедов, Василия с Михаилом. Как-то это стрёмно и не поймут меня. Придёт участковый, всё конфискует, а мне выпишет штраф, это я по сериалам знаю.
Нет, несерьёзно как-то, а может в сети инфу выложить? Корень лунной травы, от всех болезней, то да сё, для оптовиков сделаю скидку, — я задумался. — А что дед Василий об этом говорил? «Помалкивай об этом, спросит кто про лунную траву, говори, что брехня всё».
— О чём с дядей Васей секретничали? — писклявый голосок со спины заставил меня подпрыгнуть, чуть лопату не уронил. — Чего-то ты нервный, хе-хе, или задумался о чём? — развеселился Герман.
— Ты чего подкрадываешься? — помня слова деда о характере этого типа, я не скрывал неприязни. А тому, вроде как и без разницы, привык, наверное.
— Да, мне интересно, о чём может говорить старший Борькин с несовершеннолетним пацаном? Может ты внук его? — Пискля заглянул в глаза. — Или что-то посерьёзнее? — на его физиономии появилась глумливая улыбка.
Варма
Руна прилипла к поношенной футболке. Пискля даже не дёрнулся.
— Это про тебя говорили, любитель свиней? Свинская любовь? — уверен, что не про него речь, не взяли бы такого обратно, но он меня взбесил, нужно было что-то сказать, и я сказал.
— Что? — взвизгнул Герман. — Да ты охренел, щенок⁈ — он надвинулся на меня.
Раньше, до того, как стал жить самостоятельно, я бы сделал шаг назад. Появилась во мне какая-то уверенность, отец назвал бы стержнем, но где я и где стержень. Здесь что-то другое, я просто знаю, нужно отстоять свои права и почему бы при этом не поддеть сплетника его же методом. Тем более он пищит, а не говорит, я просто не мог воспринимать его как противника.
Герман как двинулся на меня, так и отступил назад.
— Следи за языком, пацан! — это должно было прозвучать грозно, но, когда тебе угрожают голосом пятилетней девочки, хочется ржать и топать ногами, я сумел себя сдержать. — Это Лёшкин племянник был… — он почесал жирное брюхо и осмотрелся по стронам. — А чё здесь так жарко?
Пискля принялся нагонять воздух ладонями, а затем трясти нижней частью футболки, при этом глядя на спокойно стоящего меня.
— Не, ну правда, жарко! У меня, наверное, температура, — Герман потрогал лоб и зачем-то сунул руку под мышку, а затем побежал на улицу, а там солнышко, ещё жарче.
Через несколько секунд я услышал его визги.
— Я заболел, у меня вирус, свиной грипп, — визжал так громко, что даже свиньи притихли.
А мне было смешно и немного страшно, у меня в руках страшная сила. Простая вроде бы руна, а мужика взрослого из равновесия вывела.
Что же могут сотворить серьёзные руны, и где их взять?
Глава 19
На улице, судя по возгласам, началась суета. Я же наполнил тележку и покатил её на выход. Герман нашёлся на скамейке у конторы, он до сих пор визжал о температуре и каких-то неведомых болезнях. Рядом с ним суетились женщины из канторы, подошёл дед Василий.
— Чего развизжался? — донёсся его зычный голос. — Людей пугаешь! Если заболел, в медкабинет топай!
— Да я… да мне плохо, жарко очень, и-и-и… — и опять визжать.
Дед, недолго думая сорвал с него футболку и бросил на скамью, оголилось
