Алекс Бринер. Последний ранг. Том 2 - Анна Кондакова

големы. Возможно, уже готовые для внедрения человеческого мозга.

У меня холодок пробежал по спине.

Троекуров, сам того не зная, приближал то самое будущее.

Он даже слова мне сказать не дал и быстро заговорил сам:

— Понимаю, понимаю. Это слишком… хм… революционно. Слишком опасно, возможно. Слишком рано. И технологию мы пока сохраним в секрете. Но всё же… — Он задумался. — Всё же об этом стоит поразмышлять.

Я покачал головой.

— Обычно для таких экспериментов, профессор, проводят испытания. Но не мне вас учить. За Семёном необходимо понаблюдать ещё несколько лет, чтобы понять, что эта технология безопасна. А вдруг ваш внук постепенно потеряет человечность, или вырвется из-под контроля, или ещё что-то. Вы же всё это понимаете, профессор.

Тот вздохнул.

— Ты прав, конечно. Не стоит торопить события. Но Семён… он прекрасен и безобиден, как и прежде.

Он сделал вид, что решил повременить со своей задумкой, но по его лицу было видно, что профессор уже не перестанет об этом думать и тайно строить планы.

Когда же я спустился обратно в свой отдел, то взглянул со стороны, как работает Семён, то есть Соломон-один.

Он действительно был безобиден. Обслуживал клиентов охотно и с искренним интересом, забыв, что изображает механического голема с простым ИМИ — искусственным магическим интеллектом.

Порой он даже шутил или любезничал с покупателями, особенно с девушками. Похоже, ему даже нравилось в новом теле и с новыми возможностями. Семён, по обыкновению, ко всему относился ответственно и с азартом — таким же азартом, какой был у его неугомонного деда.

— Спасибо за покупку! Приходите к нам ещё! — сказал он с улыбкой одной из покупательниц в шляпке и передал ей упаковку Накладных кулаков, перевязанную лентой. — О, а вот и Алексей Петрович, кстати. Вы про него спрашивали.

Я сразу напрягся и внимательней присмотрелся к девушке.

Она стояла ко мне спиной. Стройная блондинка, с аристократической осанкой и в дорогом костюме.

— Алексей Петрович здесь? — Голос девушки оказался мне знаком.

Она обернулась и заулыбалась, увидев меня.

Это была Алла Гауз.

Мы договаривались сходить вместе «на кофе» как-нибудь, и я решил, что встречу надо всё-таки устроить — у меня возникла ещё пара вопросов насчёт магии крови.

Девушка подошла и показала мне покупку.

— Вот… решила попробовать. Не всё же магией крови заниматься. Паша тоже покупал такие… — Она вдруг положила ладонь на моё плечо и тихо добавила: — Прошу вас, отговорите Пашу. Я специально пришла, чтобы к вам обратиться. Вы сможете его отговорить, я знаю. Вы более… разумный… более здравомыслящий, чем мой брат. Отговорите его, умоляю.

Я вскинул брови. Девушка выглядела не на шутку обеспокоенной.

— Не понял. От чего отговорить?

Она посмотрела на упаковку в своей руке.

— Вот от этого. Паша поспорил с Корнеем Жаровым, что выиграет поединок на Красной арене с каменным големом. Бой в Стиле Стра-то на Накладных кулаках, представляете? Но и это ещё не всё. Он должен будет использовать только одну упаковку на пятьдесят ударов. Дурная затея. Это Жаров предложил, а Паша согласился. Для вас, наверняка, не секрет, что ему нравится сестра Корнея, Дарья. А она девушка… своеобразная. Уважает только силу, а Паша… он такой хрупкий. Голем его покалечит.

Мысленно я усмехнулся, ещё раз убедившись, что Павел Гауз — пацан не робкого десятка, даже несмотря на ту самую «хрупкость», но виду, конечно, не подал.

— А на что они спорили?

Алла покачала головой.

— Не знаю. Паша не говорит. Но на что-то серьёзное, похоже, раз он согласился на такой риск.

Риск действительно был, но вот насколько серьёзный, предстояло выяснить.

— А что за голем с ним будет драться? — уточнил я.

— Это родовой голем Жаровых. Боевой, — ответила девушка. — Он давно им принадлежит. Один из лучших. Его зовут Бронислав-двадцать два. Создан ещё поколение назад, но искусственным интеллектом снабжён не так давно. Это сам Корней Жаров говорил Паше, когда они договаривались о поединке. Я правда не весь их спор застала, только плачевный итог.

Всё это звучало паршиво.

С родовым големом мне и самому приходилось иметь дело на арене, когда я дрался со Стрелецким. Оба Клавдия, что первый, что второй, как раз принадлежали семье Стрелецких и были созданы ими же, а не на государственном заводе, как большинство големов.

— И когда у Павла поединок? — спросил я.

— Завтра днём, — со вздохом ответила Алла. — Я уже места себе не нахожу и вижу спасение только в вас. Отговорите Пашу от дурной затеи.

Я задумался.

Затея, может, и дурная, но у меня возникла одна идея на этот счёт.

— Приду завтра на поединок, попробую отговорить, — пообещал я, на что девушка с облегчением выдохнула.

— Спасибо! Даже если не получится, я всё равно вам благодарна.

Она прижала к себе упаковку «кулаков» и хотела что-то добавить, но не решилась. Уже догадываясь, чего она хочет, я сам это предложил:

— Можем завтра на кофе сходить, кстати, если вы не против. Сразу после поединка, которого, возможно, не будет.

Алла улыбнулась. Я только что избавил её от риска выглядеть навязчивой.

Договорившись встретиться на Красной арене перед поединком, девушка вышла из магазина, ещё раз оглянувшись у выхода и поправив шляпку.

— Она от тебя без ума, Алекс, — тихо констатировал Семён металлическим голосом. — Я проанализировал её физические и вербальные реакции, когда она с тобой говорила. Там просто шквал эмоций. Она их умело прячет.

Я глянул на Семёна и его стальную физиономию.

— Занимайся товарами, Соломон-один. Анализировать реакции девушек на меня не входят в твои компетенции как продавца.

Он хмыкнул.

— Оно происходит автоматически, ничего не могу с собой поделать. Эта девушка полчаса не решалась войти в магазин, потом несколько минут делала вид, что разглядывает оружие в отделе у дедушки, и только потом зашла сюда. Я сразу понял, что она выискивала тебя. И даю тебе руку на отсечение, что она имеет на тебя виды, но воспитание не позволяет ей клеиться к тебе слишком открыто. И ты видел брошь на воротнике её костюма?

Я уставился на Семёна.

— А что с брошью?

— Ты разве не читал сборник «Избранные Эмблематы нового времени»? А эта девушка явно читала, раз надела такую брошь. На ней изображена особая эмблемата — нимфа, обнимающаяся с купидоном в тени яблони. Это значит, что у