Избранная для магната с планеты Аксилор - Ксения Хоши

— Так будет с каждым, кто нарушит мой приказ, — голос Сорена. — Я ясно выразился?

Никто не отвечает.

Щелкают задвижки. Все. Это конец.

Время перестаёт существовать. Я лежу на спине, с наполовину согнутыми ногами, руки вдоль тела. Каждый нерв агонизирует. Плечи, бедра, голени горят. Лопатки и позвоночник ноют от жесткой лежанки.

Я не плачу. Просто тихо лежу. Это похоже на гроб. И, в какой-то мере, станет им. Чуть позже. Вряд ли Сорен станет оставлять меня в живых.

Мама бы пожурила меня, что я такая беспечная, пошла с незнакомцем в космопорте. Но он ведь сказал, что его послал Трой. Может, это и правда. А может, Рил был подослан Сореном. Какая разница. Мама уже ничего не узнает. И мне предстоит повторить её судьбу — умереть рядом с саркофагом.

Я так и не вернусь домой. Не услышу смех студентов в университете, звука дождя в купольной библиотеке. Не выпью кофе с ароматом ореха, не пообщаюсь с лаборантами, не напишу больше ни единой научной статьи. Я просто исчезну. Трой меня никогда не найдет.

Ах, Трой… В памяти всплывают красивые моменты, которые тронули сердце. Как он гладил меня по волосам. Как смотрел, когда думал, что я не замечаю. И как он стоял с поникшими плечами, когда я уходила.

Он, наверное, сейчас в своём поместье. Думает, что я улетела домой. Что я в безопасности.

Ящик вдруг вздрагивает, и снова начинается качка. Меня несут. Сколько времени прошло — не представляю. Но скоро все определенно закончится. Мое время заканчивается.

Вскоре в уши проникает глухой гудящий звук гравитонных двигателей. Ящик бахают на пол, удар отдается в теле новой болью, а потом начинается полет.

Это дорога в один конец. Мы наверняка летим к саркофагу. Трой отказался, а Сорен решил принести меня в жертву ради технологий Эйри.

Хочется помолиться. Правда я не знаю, кому. Никогда не была религиозной. Поэтому просто мысленно повторяю: «Только бы выжить. Только бы выбраться».

И в какой-то момент гул стихает. Летательный аппарат приземляется. А ящик с шарканьем двигают и поднимают. Выгружают.

По звукам снаружи я догадываюсь, что мы проникаем в раскоп той же дорогой, которой мы проникли туда с Троем в последний раз. Шорох каменных дверей, пикающие звуки набора кодов, гулкие шаги пары десятков ног по каменному коридору. Потом гул вагонетки, снова топот и качка.

Наконец ящик окончательно ставят. Снова шаги, голоса.

— Расставляйте осколки. Аккуратно. Всё по схеме! — приказывает Сорен.

Похоже, мы у саркофага.

Я ничего не вижу, но тут воздух другой. Наполнен статикой. Энергией, как в гневе грозовой тучи.

Крышка ящика открывается, двое наемников вынимают меня. Свет слепит. Я щурюсь. Кровь сокрушительно разбегается по телу, но я сдерживаю стон. Пытаюсь договориться с затекшими мышцами.

Несколько мужчин расставляют вокруг саркофага реликвии Эйри, обломки, которые были в доме Троя. Вот, зачем они их украли! Сорен наблюдает за процессом с холодной выдержкой.

— Я не Эйри, моей силы не хватит, чтобы открыть его, — говорю ему, пытаясь потянуть время. — Вы делаете ошибку!

— А это мы сейчас и узнаем, — роняет Сорен, не глядя на меня, и бросает взгляд на одного из своих людей: — Всё готово?

— Готово, Лок, — отвечает тот.

По голосу, он Векс. Среди наёмников есть вексы. Сколько времени Сорен создавал свой план и в какой момент включил меня в уравнение?

Осколки действительно расставлены по периметру саркофага.

— Вы с большой вероятностью убьёте меня, но не откроете саркофаг, — говорю, пытаясь в последний раз воззвать к голосу разума.

— Прекращай вякать, — рявкает Сорен. — Я тебя и так слишком долго терпел. Дышал твоим тухлым земным запахом.

Двое с потными лицами, которые держат меня огрубевшими ладонями и пахнут старым металлом вперемешку с дешёвым пластиком, волокут меня к саркофагу. Сама идти я вообще не в состоянии.

— Не трогайте меня! — пытаюсь дёрнуться, но сил нет.

Они забрасывают меня на саркофаг, как тушу. Руки и ноги растягивают, обматывают шнурами и закрепляют. Но как только кожа касается поверхности саркофага, голова начинает кружиться. Я будто проваливаюсь в бездну.

В глазах темнеет. Реальность плывёт. Воображение ловит галлюцинации. Множество женщин и мужчин с белыми волосами поют. Они поют мне.

Я перестаю понимать, где я. Кто я. Что я вообще такое.

Сквозь пение, сквозь белое марево раздается голос Сорена.

— Начинайте ритуал, — приказывает Сорен.

Нет! Ну должно же что-то случиться! Не может все так закончиться!

46.

Трой

Я лечу как на грани срыва. Гравикар выжимает максимум, ревёт на виражах, едва прорывается сквозь турбулентности на такой скорости, но я не торможу. Не могу.

На экране коммуникатора биопоказатели Весны. Они шкалят. Пульс за двести. Дыхание урывками. Стресс запредельный.

Я дрожу. Пальцы скользят по панели. Капли пота бегут по вискам, затекают за ворот. Пульс в горле. Жар и озноб одновременно.

Весна. Только бы успеть. Только бы не поздно!

Когда я обнаружил её, они только подлетали. У меня есть немного времени. Я должен успеть!

Сажаю гравикар у резервного входа в раскоп — и замираю. На платформе военный гравикар. Сорен не просто предал — он заручился поддержкой спецназа.

Вырубаю двигатель, спрыгиваю с сиденья. Сердце не бьётся — колотится. Прячу родной любимый бластер за пояс.

Рвусь к замаскированной двери. Перебираю коды. Один. Второй. Четвёртый. На пятом дверь наконец-то сдвигается в сторону. Вхожу в каменный коридор — естественно, вагонетки нет. Она там.

Проклятие!

Срываюсь и бегу. Камень под ногами гремит. Бластер бьет по позвоночнику. В груди жжет. Мне не хватает воздуха, но я не останавливаюсь. На повороте цепляюсь за выступ, роняю бластер, он стукается о пол. Подбираю. Ему ничего не будет, но это лишние секунды, которые могут стоит Весне жизни!

Подлетаю к внутренней двери — той, которая ведёт к саркофагу. Ввожу код — снова не подходит. Сорен наверняка выбрал самые редко используемые. Перебираю. На седьмую попытку удается. Хорошо, что у меня отличная память!

Дверь открывается медленно. За ней слышалась возня, и теперь она замирает, остается только гудение. Похоже, ритуал уже начат! Бездна! Весна, только