Егерь. Звери и люди - Николай Скиба
Моя стая не выбрала простой выход.
Чёрт.
Я не могу зарезать. Не могу везти его. И не могу оставить.
Альфа Огня молчал и не вмешивался.
Твой выбор, Макс.
Я сел напротив Фомы на табурет. Долго смотрел на него, потом сказал:
— Подожди. Дай мне час подумать.
Фома закрыл глаза и привалился затылком к стене.
— Подожду. Мне всё равно теперь некуда идти.
Глава 13
Я вышел из номера, не оборачиваясь.
За дверью остался мужик с ножом, который дал мне час и мог этот час не выдержать. Что ж, если выдержит — поговорим. Ну а если нет — открою дверь и увижу мёртвое тело.
Тут уж придётся рискнуть.
Внизу храпел хозяин, уронив голову на скрещённые руки — из-под его локтя торчала кружка с недопитым элем. Третья ступенька снизу скрипнула под сапогом, я перешагнул её и тихо спустился.
Накинул свою куртку с подкладкой, подпоясался и сунул нож в ножны. Красавчик за пазухой завозился и ткнулся холодным носом в рёбра, я погладил его через рубаху и сказал ему спать.
Толкнул дверь и вышел.
Холод резко ударил в лёгкие — после комнатного перегара его хотелось чуть ли не пить. Постоял на крыльце и выдохнул паром.
Драконий Камень спал, на канале гавкнула собака, кто-то цыкнул на неё, и она заткнулась. Над крышами тянулся молочный дым из печных труб — топили уже по-зимнему, без жалости.
Час я себе дал.
Думать в коридоре с Фомой за дверью не получалось. Думать надо ногами.
Свернул в первую улицу.
Булыжник под сапогами уже хрустел инеем, кто-то у стены блеванул и присыпал снегом. Я усмехнулся — мелкая забота, чтоб с утра дворник не ругался.
Прошёл мимо запертой свечной лавки, мимо сапожной. На углу торчал столб с медной табличкой, и я провёл по ней рукой. Канал Рыбный. Свернул налево.
Три варианта как именно поступить я уже обдумал и выбрал верный — именно он привёл ко мне Фому.
Теперь нужно искать четвёртый.
Канал лежал чёрной полосой между домов, по краям его прихватил лёд, посередине ещё дышала вода, и над ней поднимался пар.
Быстро пришла Зима. Всё в этом мире было быстрее, вспомнить хотя бы беременность Афины.
Я прислонился плечом к деревянной свае и потёр руки — мне не было холодно. Телу просто хотелось что-то поделать.
Смотрел на пар над водой и думал, как тварь поведёт себя в дороге.
Если зверя в лесу гонишь — он либо ложится в нору и ждёт, пока охотник пройдёт, либо паникует и выскакивает под выстрел. Зависит от темпа. Медленного охотника зверь пересидит, а от быстрого побежит.
Тварь, конечно, не зверь, но логика та же. Если тащить Фому к Древу четыре дня обычным ходом — она устроится. Поймёт к чему всё идёт и успеет подкопить силы, выберет ночь и выйдет, когда я засну у костра. У неё будет время. И что тогда случится? Насколько сильным может быть генерал в истинном обличье, если изменит своего носителя до конца?
А если гнать?
На сменных лошадях, без ночёвок, спать в седле — то выйдет дня полтора, может, два. У неё не будет времени. Я её не обхитрю — скорее просто не дам нужного времени.
Итак, попытаться загнать…
Хорошо, но Фома в седле сорвёт себе сердце. Мужик пятидесяти с лишним лет на коне последний раз сидел, наверное, до своей свадьбы. Но всё равно два дня — лучше четырёх.
К рассвету третьего дня я уже подведу Фому к Древу.
Одел на руки рукавицы, и в этот момент Красавчик сонно фыркнул за пазухой.
Лошадей у Барона в избытке, бумагу он подпишет — я ему за три дня результат принёс, отказать не сможет.
С собой взять сухарей да воды, а чуть что — Карц меня разбудит, Актриса постоит на дозоре. Да уж, смешно — ни лис, ни рысь не понадобились в охоте на первого генерала. Но всё это обманчиво — пожалуй, даже можно списать на удачу.
А если в дороге что сорвётся — там уж не оплошаем.
Я постоял у канала ещё минуту, глядя, как над водой колышется пар и в нём теряются огни на той стороне. Потом оттолкнулся и пошёл обратно.
Ноги уже двигались иначе — буквально несли обратно. Пальцы в рукавицах заныли от холода, над крышами с восточной стороны небо начало сереть, в порту заголосил первый петух, а через переулок ему откликнулся второй.
К постоялому двору подошёл уже на ходу, поднялся по лестнице, перешагнул скрипучую ступеньку и у двери номера остановился прислушаться. За дверью было тихо, и я толкнул её.
Фома сидел у стены так же, как и сидел.
Он не спал — услышал засов и повернул голову.
— Ну?
— Решил.
— Скажи.
Я закрыл за собой дверь, сел напротив на табурет, снял рукавицы и потёр пальцы.
— Повезу тебя к Древу. В нашу деревню, и буду гнать нас на лошадях, Фома. Может дня два.
Торговец моргнул — этого он не ждал.
— Парень. Я двое суток в седле не выдержу.
— Выдержишь. Привяжу, если сам не сможешь.
— Я не лошадь.
— А я не сиделка. Хочешь жить — едем как я говорю. Не хочешь — сиди тут с ножом, я не держу.
Говорил спокойно, на жалость к нему сил уже не было. Его выбор.
Фома посмотрел на нож рядом с собой.
— Парень…
— Что?
— А если сейчас. Здесь. Прямо в этой комнате. Куда тварь денется, если ты меня тут зарежешь?
Я посмотрел на него. За ночь Фома постарел ещё лет на десять.
— Может в меня уйдёт, кто ж знает? А может в жену твою. Или к вдове какой. Нравится?
— А может сделаем, чтоб в тебя? — с глупой надеждой спросил торговец.
— И что я с ней потом буду делать?
— А я не знаю, парень! Ты Зверолов, у тебя там звери всякие, нож! Может, справишься? У тебя шанс хотя бы есть, а у меня — никакого.
Я молчал, он смотрел мне в лицо и ждал ответа на то, что выглядело для него отличным вариантом.
— Фома. Ты это всю ночь додумывал, пока я по городу ходил?
— Всю ночь.
— И
