Повелитель огня III - Алексис Опсокополос

только братья, но и сёстры. Вообще, устроено всё было довольно интересно: все жители Севера делились на две категории: просто подданные и те самые братья-сёстры. Последние составляли элиту, им полагался почёт и всеобщее уважение.

Чёрные братья были армией Владыки Севера. Их отряды наводили ужас на всех, и легенды о том, какие они беспощадные и страшные, знали даже в самых глухих сёлах Девятикняжья. Но как выяснилось, многие из этих легенд распространяли сам Владыка и его люди, чтобы враги боялись и дрожали заранее. На деле же, как я убедился на личном опыте, чёрные братья были обычными людьми. Да, сражались они сурово, к врагам были беспощадны, но за этой маской жестокости скрывались обычные воины из плоти и крови, а не чудовища из страшных сказок.

Серые братья выполняли функции внутренних войск. Это были стражники, караульные, дозорные. Они несли службу в городах, следили за спокойствием на дорогах, обеспечивали защиту там, где не требовалось оружие армии, но где был нужен порядок и соблюдение законов Севера.

Белые братья и сёстры занимались тем, что в моём старом мире называлось общественными работами. Это была своеобразная альтернативная служба. Они служили в лечебницах, работали в приютах, раздавали еду и помогали укрыться тем, кто становился жертвами пожаров, наводнений или набегов зверья, помогали ликвидировать последствия стихийных бедствий, участвовали в восстановлении деревень.

Каждый брат или сестра носил униформу своего цвета: чёрную, серую или белую. Правда, белым разрешалось отступать от общего порядка и выбирать более подходящую к работе одежду, но белый плащ был обязателен всегда. Это было нужно для того, чтобы любой подданный Владыки мог распознать брата или сестру и обратиться к ним за помощью.

Но хоть все три ветви — чёрные, серые и белые — были равны, и все братья и сёстры относились друг к другу с одинаковым уважением, а подданные Владыки почитали их всех одинаково, независимо от цвета их плаща, самым престижным считалось быть чёрным братом. Неудивительно, что при таком раскладе все мальчишки на Севере с малых лет мечтали носить чёрный плащ — символ силы и доблести.

Однако брали в братья далеко не всех. Нужно было пройти строгий отбор: только лучшие, только сильные и смелые были достойны чёрного плаща. Кандидаты проходили тяжелейшие испытания, а тех, кто прошёл, утверждал лично Владыка. Проверял, искренне ли их желание служить. И я, в отличие от остальных, знал, как он это делает.

Испытания у серых братьев были попроще, а белым было достаточно дать клятву. Но Владыка проверял в любом случае всех и каждого.

Выйти из братства было довольно легко — нужно лишь предупредить заранее и дождаться, когда на твоё место в отряде кого-то пришлют. Обязательно дождаться. В противном случае уход считался дезертирством. Впрочем, были и такие, кто уйти не мог — те, кто получил шанс службой или кровью искупить какую-либо провинность. Эти служили либо до почётной гибели во славу Владыки, либо до конца назначенного срока, который определялся в зависимости от проступка.

Вообще, бывший директор советского завода развернулся в этом мире по полной. Он сумел создать общество, где страх и уважение переплелись так тесно, что одно подпитывало другое. И именно это делало Север особенным. И порядок здесь был образцовый. По словам Николая, преступности у них почти не существовало: ни краж, ни убийств. Воров, насильников и убийц ловили и публично казнили на площадях. Для устрашения, чтобы другим неповадно было.

Владыка был суров и беспощаден, но при этом построил лечебницы, куда мог прийти любой житель Севера и бесплатно получить помощь лекаря. Он построил для своих подданных родильные дома и детские приюты. Даже детские сады пытался сделать, но не прижилось. И я бы не удивился, если бы он по советской традиции и санатории выстроил.

А вот что он не стал строить категорически, так это школы. Меня это удивило, но Николай пояснил, что социальная поддержка — это одно, а образование — совсем другое. Сказал, что школы на Севере — лишнее. По крайней мере, пока. Если появится много шибко умных людей в обществе, которое к этому не готово, будет беда. Возможно, он был прав — с его-то опытом работы с людьми он явно разбирался в вопросе.

Работать подданным Владыки Севера полагалось десять часов в сутки и шесть дней в неделю. Всем без исключения. И все, кроме братьев, должны были отдавать четверть своего дохода — деньгами или товарами в казну. Для меня, человека двадцать первого века, это были жуткие условия, но Николай сказал, что никто не жалуется. Наоборот — не все до сих пор ещё поняли, почему один день в неделю можно не работать.

Конечно, тунеядцы и бездельники тоже находились, но их быстро отправляли на принудительные работы. Ну и понятно, что богатых на Севере не было как класса. Зажиточных — единицы. Хотя и бедных почти не было. От голода умереть на Севере было невозможно: если случался неурожай, можно было получить зерно или деньги из запасов Владыки. Безвозмездно на всю семью.

Такой вот странный феодализм с социалистическим лицом организовал в своих владениях бывший красный директор. Удивительное сочетание. И конечно же, всё это невероятно контрастировало с Девятикняжьем, где люди жили совсем иначе — в массе своей намного хуже.

Время шло к обеду, и я понял, что не прочь уже перекусить. И только я об этом подумал, раздался глухой, уверенный стук в дверь. Я лишь голову успел поднять, как дверь распахнулась и в покои вошёл слуга. Он поклонился и произнёс:

— Господин, прошу тебя следовать за мной.

И тут я вспомнил, что накануне Николай обмолвился о каком-то сюрпризе. Видимо, настал момент. Я быстро оделся и вышел вслед за провожатым.

Мы шли по длинным коридорам замка Владыки Севера — сначала по одному, потом по второму, по третьему. Наши шаги отдавались гулким эхом, теряясь под высокими сводами, и в какой-то момент мне показалось, что меня водят кругами. Либо мы направлялись куда-то очень уж далеко.

Слуга вёл меня уверенно, не сбавляя шага, и в итоге мы оказались совсем уж в узком и довольно странном коридоре: на его стенах не было ни картин, ни гобеленов, ни каких-либо ещё украшений — лишь небольшие магические светильники, чей неяркий свет освещал путь.

Наконец впереди показалась массивная дверь, обитая тёмным металлом — коридор прямо в неё и упирался. Не дойдя до этой двери метров двадцать, слуга резко остановился, повернулся ко мне и произнёс:

— Дальше мне идти