Мегахранилище двойных планет - Александр Зубенко

входило в её планы. Бедное животное кружилось вокруг себя, отдирая прилипших червей и жужелиц, и не выказывало ни малейшего желания продвигаться дальше.

Но идти было нужно. Нас ждали с дичью для ужина и, остановившись на полпути, мы бы обрекли всех на голодную ночёвку.

Выйдя из пролеска с гигантским муравейником, мы остановились как вкопанные и уставились с открытыми ртами на величественную панораму, развернувшуюся перед нами догоризонта.

Это была мезозойская долина.

К озеру путь ещё был далёк, но желание идти к нему сразу отпало, когда мы увидели впереди себя всю мощь и красоту первобытной природы.

До самого горизонта, где блестела гладь воды, раскинулась живописная зелёная равнина с пасущимися игуанодонами, шныряющими велоцирапторами и прочими представителями динозавров. Здесь был ВЕСЬ разнообразный биологический мир мезозоя! Это надо было видеть! Диплодоки, зауроподы, археоптериксы, стремительно носящиеся в воздухе; меганевры, кетцалькоатли с треугольными перепончатыми крыльями в бреющем полёте. Тысячи видов, классов, групп и подгрупп животного мира заполняли это пространство, начиная от скорпионов под нашими ногами, и заканчивая птерозаврами далеко в вышине прозрачного, без облаков, неба. Здесь Властелинами Глории были собраны представители сразу нескольких геологических эпох Земли, начиная от Великого пермского вымирания, минуя триас, юру, мел, и заканчивая появлением класса млекопитающих.

О флоре и говорить было нечего. Большинство стелющихся по земле хвощей и плаунов мы с конструктором видели впервые в жизни и, кроме, пожалуй, папоротников, ни я, ни он ничего вокруг не знали. К слову сказать, нас с Зориным, за всё это время продвижения к водопою ни разу не покинула мысль о Глории – уж больно заманчива была гипотеза, выдвинутая Андреем Петровичем.

– Похоже, нам всё же придётся идти к озеру, – вывел он меня из раздумий, пока мы смотрели издалека на долину, усеянную различными динозаврами. – Здесь, в этих плаунах мы ничего не найдём – вся живность находится там, у водопоя.

Однако, как всегда, нам помог его величество случай.

Дорка грозно тявкнула и отпрыгнула в сторону от ближайшего колючего куста. Из его раскидистых ветвей на свет божий, грузно переваливаясь и пофыркивая, выползло какое-то неуклюжее создание, величиною с нашу собаку и похожее на броненосца. Весь покрытый костными пластинами и медленно пережёвывая траву, этот неведомый нам индивид бесцеремонно уставился на нас, не имея, очевидно, к нам интереса. Скользнув по нам безразличным взглядом, он, было уже, направился к следующему кусту, как Андрей Петрович метким ударом копья пригвоздил его к земле: удар пришёлся как раз между пластинами, прикрывавшими его шею. Броненосец удивлённо посмотрел на нас бестолковым взглядом, и тотчас, дёрнувшись, застыл, перевернувшись на спину.

– Надеюсь, жаркое наши девочки из него приготовят на славу, - обрадовался инженер, минуту спустя начав разделывать ножом тушку.

Позже, обмыв руки в ручье и отбросив внутренности, мы повернули назад, из-за чего Дорка, весело залаяв, помчалась вперёд. Теперь наш путь лежал назад мимо гигантского муравейника.

Андрей Петрович с расчленённой тушей пошагал вперёд и свистнул за собой Дориану. Верная собака последовала за ним, а там подоспел и я, запыхавшись от стремительного броска вслед за Андреем Петровичем.

Всё обошлось как нельзя лучше. Спустя несколько минут мы уже стояли по ту сторону муравейника и сбивали ветками прицепившихся к одежде паразитов. Нас с нетерпением поджидали в лагере, и первой неприятной новостью для нас, стала информация от Гриши, что отключился модулятор.

Теперь с отцом Михаилом у нас не было связи. К дрону добавился ещё один прибор, который можно было выбросить на свалку.

В воздухе витало что-то недоброе и таинственное.

Пока мы с Зориным отсутствовали, Гриша умудрился из лиан и листьев соорудить два гамака для наших девочек, натянув их между деревьями.

Разрезав один из плодов и выдолбив в нём углубление как в кокосе, мы собрали в этой выемке весь жир от броненосца и, макая в него вату и бинт, принялись обворачивать толстые ветки, делая из них факелы на всю оставшуюся ночь. Воткнём их по всему периметру и подожжём, таким образом, создав светящийсякруг, и будем менять факелы по мере угасания.

Дорке достались хрустящие прожаренные кости, и, не ведая, что сейчас она закусывает своим далёким предком, собака была довольна на все сто процентов. Впрочем, как и мы. Первобытный броненосец оказался на удивление вкусным и вполне пригодным для наших желудков. Все были довольны ужином, солнце садилось за горизонт, и мы с Андреем Петровичем рассказывали у костра о мезозойской долине. После того, как любопытство наших девочек было удовлетворено, Зорин перешёл к теме о виртуальной планете Глории.

Темнело. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, факелы приготовлены, ужин съеден, наступала ночь.

Первая ночь в незнакомом нам мире.

С приходом темноты со стороны озера всё больше стали слышны всхлипы и протяжные стоны, перемешанные с грозным рыком и довольным урчанием. Хищники вышли на охоту.

Анюта с Катей, всё ещё под впечатлениями от рассказа инженера, залезли в самодельные гамаки, а мы втроём принялись сооружать себе лежанки прямо у костра с учётом будущего дежурства: факелы были воткнуты в землю по всему периметру – оставалось их только поджечь.

…Я заступил на дежурство первым.

********

Обходя утыканную факелами территорию, я невольно услышал, как вся поляна огласилась до боли знакомым мне звуком. Сверчок! Один, затем другой, десятый, двадцатый. Господи! Дружочек, откуда ты взялся ЗДЕСЬ, за 150 миллионов лет назад? Впрочем, и сверчок, и богомол как раз сейчас и были царями природы чему тут удивляться? Просто богомол был существеннее больше своих предков – видимо какая-то отдельная ветвь развития, которую мы ещё не знали.

И вдруг…

Дорка прижала уши и, мгновенно оказавшись у моих ног, тревожно заворчала, устремляя свой собачий взор куда-то в заросли папоротников. Пляшущий луч фонарика в моих руках пробежал по кустам и остановился на пальме, оставшейся в тени от костра.

За деревом кто-то был.

Собака злобно рыкнула, и по ту сторону ограды послышалось сопение. Кто-то здоровый и громадный, несущий в себе опасность, принюхивался к запаху костра, заставивший меня буквально стрелой метнуться к гамакам, где беспокойно ворочались Катя с Анютой. Кусты задрожали, и из-за дерева донеслось утробное рычание.

– Тревога-а!!! – что есть мочи заорал я, хватая сонную Анюту на руки. Толкнул плечом гамак Кати, и уже спокойнее, чтоб не травмировать и без того расшатанные нервы супруги, произнёс:

– Просыпайся, прелесть моя, у