Роковой поцелуй - Хейер Джорджетт

Пока Уорт был поглощен беседой с мисс Крю, мисс Тавернер успела заметить: он ничуть не удивился, встретив ее здесь. И, когда мисс Крю удалилась, Джудит в своей непринужденной манере поинтересовалась, ожидал ли он увидеть ее в Бельвуаре.

– Да, конечно, – ответил он. – Разумеется, меня поставили в известность об этом.

Лукавые искорки в его глазах заставили девушку заподозрить, что он имел некоторое отношение к ее приглашению. Но она ограничилась тем, что сказала:

– Вот как! Я же, в свою очередь, не имела ни малейшего понятия о том, что застану вас здесь.

– Иначе, осмелюсь предположить, вы не приехали бы.

Она выразительно приподняла брови.

– Надеюсь, я не настолько предубеждена, чтобы отказаться находиться с вами в одном доме.

– Это внушает надежду, – отозвался граф. – Знаете, а ведь я оказался таким самоуверенным, что предположил, будто вы были рады увидеть меня, когда я вошел.

Она заколебалась, но потом ответила с печальной улыбкой:

– Что ж, пожалуй, я и впрямь была немного рада. Я чувствовала себя чужой среди этих людей, которых совсем не знаю. А вот эта леди – кажется, вы назвали ее мисс Крю – последние двадцать минут пыталась дать мне понять, что я деревенское ничтожество. В том есть доля горькой правды, поэтому настроение мое не улучшается.

– Вы сможете поквитаться с ней завтра, если намерены принять участие в охоте, – заметил граф. – Наездница из нее совершенно никудышная, и обычно она вылетает из седла уже после первого же препятствия.

Джудит рассмеялась.

– Да, я собираюсь отправиться на охоту, но, надеюсь, я все-таки не настолько злонравна, чтобы желать мисс Крю падения. А вы поедете с нами?

– Разумеется, чтобы присматривать за своей подопечной.

Джудит, воинственно подняв подбородок, с вызовом взглянула на него.

– Я дам вам фору, – пообещала она.

Граф явно был изумлен и развеселился.

– Видите, мы с вами начинаем понимать друг друга, – сказал он. – Вам нравится ваша нюхательная смесь?

– Честно говоря, я редко ею пользуюсь, – призналась Джудит. – По большей части, всего лишь притворяюсь.

– В таком случае вы оказались в прекрасной компании, поскольку следуете примеру принца-регента. Покажите мне, как вы берете понюшку.

Она, повиновавшись, извлекла из своего ридикюля позолоченную табакерку с эмалированными плашками на крышечке и боках.

Граф взял коробочку у нее из рук, чтобы рассмотреть внимательнее.

– Милая безделушка. Где вы ее приобрели?

– У Рунделла и Бриджа. Я купила сразу несколько.

Он вернул ей табакерку.

– У вас хороший вкус.

– Благодарю вас, – сказала Джудит. – Одобрение такого знатока, как вы, дорогого стоит.

Он улыбнулся:

– Не дерзите мне, мисс Тавернер.

Она щелчком открыла табакерку и предложила ему.

– Вы ошибаетесь, лорд Уорт: я всего лишь проявляю вежливость – на ваш собственный манер.

– Вы еще не до конца овладели ею, – заметил он. – Нет, не предлагайте мне свою табакерку; я предпочитаю другую смесь.

– Неужели! Вот странно! – заметила Джудит, элегантным движением кисти поднося щепотку табаку к носу. – Мне она тоже не нравится.

– Скорее всего, это потому, что она у вас буквально пропиталась vinagrillo[80], – невозмутимо заметил граф. – Я же предупреждал вас: им следует пользоваться с большой осторожностью.

– Я не пропитывала ее vinagrillo, – возразила мисс Тавернер, с негодованием защелкивая табакерку. – Я уронила внутрь всего две капли, дабы увлажнить содержимое!

Какой-то джентльмен, стоявший рядом с полковником Уиндхемом посреди салона, разглядывал мисс Тавернер с мечтательным и задумчивым выражением лица, но, когда он заметил, что девушка достает из ридикюля табакерку, в глазах его вспыхнул интерес и он решительным шагом направился к софе. Подойдя к ним, джентльмен порывисто обратился к Уорту:

– Представьте меня, прошу вас! Такая замечательная табакерка! Я бы назвал ее гостевой шкатулкой – правда, не подходящей для утреннего туалета. Когда мне ее показали, я едва не поддался искушению приобрести ее, но она оказалась не тем, что я искал.

Джудит в изумлении уставилась на него, однако лорд Уорт, на лице которого не дрогнул ни один мускул, ограничился тем, что сказал:

– Лорд Петершем, мисс Тавернер. – И поднялся на ноги.

Лорд Петершем испросил разрешения у мисс Тавернер присесть рядом с ней.

– Скажите мне, – взволнованно начал он, – вы ведь интересуетесь чаем, полагаю?

Чай ее не интересовал, но она знала, что у его светлости была комната, целиком заставленная жестянками с различными его сортами, от «Ганпаудер»[81] до «Лапсанг Сушонг»[82]. Признавшись в своем невежестве, Джудит заметила, что изрядно разочаровала лорда Петершема.

– Жаль, очень жаль, – сказал он. – Иначе вы бы поняли, что это ничуть не менее интересно, чем нюхательная смесь. А ведь она вас занимает, не правда ли? У вас получилась собственная оригинальная смесь; я видел кувшинчик у Фрибурга и Трейера.

Мисс Тавернер вновь продемонстрировала свою табакерку.

– Прошу вас оказать мне честь и попробовать ее, – сказала она.

– Это вы оказываете мне честь, – с поклоном ответил его светлость. Сунув в табакерку сложенные щепотью большой и указательный пальцы, он взял и поднес понюшку табаку к ноздрям, полузакрыв глаза.

– Испанские высевки… намек на Бразилию… едва уловимое присутствие еще чего-то, не исключено, что капелька Мазулипатама[83]. – Лорд Петершем обернулся. – Она напоминает мне смесь, которую вы, помню, предлагали мне у себя дома, Джулиан.

– Это невозможно! – отозвался Уорт.

– Пожалуй, она не совсем такая, – согласился лорд Петершем, вновь поворачиваясь к мисс Тавернер. – Очень нежная и мягкая смесь, сударыня. В ней с легкостью угадывается рука и безошибочный вкус настоящего знатока.

К чести мисс Тавернер следует отметить, что под ироническим взглядом своего опекуна у нее достало такта покраснеть.

Вскоре пришло время подниматься к себе наверх, чтобы переодеться к обеду. Ее посадили за столом между лордом Робертом Маннерсом и мистером Пирпойнтом, довольно далеко от графа. Учитывая, что после обеда тот присоединился к герцогу Йорку вместе с их хозяином и еще одним завзятым любителем виста, которого все называли запросто – Чиг, то в тот вечер она больше с ним не разговаривала.

На следующий день мисс Тавернер оказалась отнюдь не единственной дамой, пожелавшей присоединиться к охоте, хотя таковых набралось всего три, обладавших достаточным количеством энергии либо энтузиазма, да и джентльмены собрались далеко не все. Джудит, спустившись к раннему завтраку, с некоторым удивлением обнаружила среди гостей и мистера Бруммеля, одетого в костюм для верховой езды; она, удивившись, широко открыла глаза и радостно поприветствовала его.

Он выдвинул для нее стул рядом с собой.

– Знаю, знаю, – с понимающим видом сказал мистер Бруммель, – но повод уж больно хорош, да и скакать дальше второго поля вовсе необязательно.

– Не дальше второго поля! – эхом откликнулась она. – Как, разве вы не поедете дальше, мистер Бруммель?

– Не вижу смысла, – совершенно серьезно ответил он. – Где-нибудь поблизости наверняка отыщется фермерский дом, в котором мне предложат хлеб с сыром, а вы должны знать, что для меня на всем белом свете нет ничего вкуснее.

– Хлеб с сыром вместо охоты! – воскликнула она. – Не могу поверить, что это – ваш сознательный выбор.

– Видите ли, если я поеду дальше, то белые отвороты моих сапог и все остальное могут забрызгать грязью немытые, галопирующие фермеры, – негромко ответил он.

Даже несомненная симпатия, которую испытывала к нему мисс Тавернер, не могла заставить ее улыбнуться после подобных речей. Она, с упреком взглянув на него, сказала: