Потапыч: Земля Обетованная - Антон Чернов

пламенем. Потом окунулся в воду, смывая угольки и пепел, ну и вышел на берег. Не горя чешуёй (потому что она сгорела) и не слишком чистый, но уже более-менее пригодный к обработке соответствующими аксессуарами.

— И что стоим? — поинтересовался я у матросни. — Вас зачем с собой взяли?

Водоплавующие опомнились, начали елозить по аркубулюсу щётками и прочими тряпками. Старпом обходил медведя, с интересом осматривая, а я ждал, пялясь на округу и на труды на моё благо.

— Михайло Потапыч! — вдруг подал голос старпом. — А тут надпись, — потыкал он в бок аркубулюса.

— Он стальной, вообще-то. Гравировка? — заинтересовался я.

— Нет, царапины.

— Так он весь поцарапан, видно же! По дну от Золотого добирался.

— Но тут почерк…

— Мда?

— Да.

— Посмотрю, — решил я, всесторонне обдумав вопрос.

Подошёл и заулыбался во всю пасть: на боку аркубулюса, неподалёку от седла, была выцарапана, явно когтем териантропа, надпись: «Мих, д…»

Во-первых, почерк был знакомым, хоть и не слишком ровным. А во-вторых «Михом» меня называл только один человек: Лиса Рейнар.

Правда, что точно хотела написать рыжая — не ясно, видимо, не успела, а аркубулюс сиганул в воды Золотой. Но даже если «долбану скалкой, паразита загулявшего» — всё равно приятно, и приятное послание. Ну и стимул, хотя и без него я застимулирован со страшной и необоримой силой.

— Надпись, — признал я. — Мне. И чистите, а не глазейте!

— Чистите, рыбьи дети! — рявкнул Лиам.

А через полчаса я въезжал в Рико как приличный видом, на сияющем огненными глазницами и пастью железном медведе. Он, конечно, был ощутимо поцарапан, а местами обшивка даже погнулась: всё же двести тысяч километров по дну океана — это не две петиции написать. Но на функционале аркубулюса это не сказалось, да и стражники и прохожие довольно забавно щёлкали клювом.

При этом, хотя и хотелось с места рвануть, побыстрее зарабатывать деньги, надо было остаться. Оставить распоряжения, выделить деньги этим водоплавающим, договориться о связи. Последнее, вроде как, было возможно через специально обученных владетелей, что-то типа почтальонов. Духи у них, конечно, дохлые, и на острове связь была откровенно хреновой и сбоящей — это не бездушие материка, и мелкие духи часто не долетали, или не долетали целиком. Но всё же была, так что и этот момент обговорили.

А я положил себе пару недель на посещение пяти перспективных поселений. Больше — беспокойно, имущество без присмотра. Меньше — глупо, это я на дорогу буду больше тратить, чем на заработок. Если он вообще будет, что не факт. Были бы деньги — я бы вообще, скорее всего, потратил эти дни на дорогу к городу мастеров — как-то мне кажется, там вероятность построить то, что нам нужно, выше. Но денег не было, а главное — чёрта с два их на острове Вакан заработает видом. Нет, возможно, и заработает, но вероятность этого на острове с массой населения и сильными владетелями довольно низкая.

Так что на рассвете следующего дня я выезжал из ворот Рико. Повозился с боеприпасом (к счастью, мастеровые, способные изготовить пули, в команде были, а злостных присадок различной летальности я сам начаровал), взял припас, ну и выдвинулся. Если начистоту — бесило это потенциальное ведьмачество, мне бы мёду пожрать да в потолок поплевать. Но с мёдом в мухозасранске Земли Обетованной было хреново, а если я хочу быть там, где хорошо — нужно пахать. Но ле-е-ень и бесит.

В таком, довольно раздёрганном настроении я двигал по грунтовке. До мощёных трактов местная научная мысль (или жадность, поскольку в городах была вполне себе мостовая) не дошла. В пустыне материка это понятно, но на Гратисе, всё-таки, была лесостепь. И раскисшая дорога не добавляла положительных эмоций, а добавляла их противоположность.

Но при этом, всё же было повеселее чем на материке. В пустыне ощущения были, мягко говоря, неприятными: красная растрескавшаяся глина и пыль. Да и тело шалило — в смысле, хотя особо жарко не было, на морду время от времени наползала испарина: неосознанное упорно считало, что в пустыне должно быть жарко, и старалось «охладить», добавляя дискомфорта.

Ну а в лесостепи, с пусть низкорослыми, но рощами, и какой-никакой травой — чувствовалось себя получше. Ну и, как оказалось, пребывание в «обезнавленных районах» пошла моей чувствительности к навству на пользу. И сознательно и неосознанно я всё время «вчувствовался» в навь, натренировав своё навское чувствовало на большую чувствительность.

«Угу. Тренироваться — правильно», — сообщил Потап. — «А мне смотреть смешно».

— Какая ты, всё-таки, омерзительная скотина, Потап, — хмыкнул я, получив в ответ ехидно-насмешливые эманации. — Хм, а ты чуешь?

Дело в том, что за рассуждениями и прочим я отъехал от Рико уже достаточно далеко. Ну а вынеся вердикт Потапу — причувствовался, ощутив в паре, а то и тройке километров впереди некое копошение. Копошение нави, довольно активное, нетипичное для пусть наличествующей, но всё-таки немногочисленной и не слишком сильной местной духовной живности. Кроме того, эманации шли скорее в яви, так что копошения заинтересовали.

«Чую. Человечки друг друга сожрать пробуют», — сообщил Потап. — «Местные, с подделками на настоящих зверей» — уточнил он.

— А много?

«Десятка полтора-два», — сообщил топтыгин, довольно забавно используя образ медвежьей лапы в качестве числительного.

— Подождать или справлюсь?

«Заячий шебуршень! Сам, что ли, не чувствуешь⁈»

— В общем — чувствую, но… ладно, поеду потихоньку. Интересно, кто там друг друга воюет. А вообще — пофиг на них, мне деньги надо зарабатывать. Если можно объехать — объеду, но хоть посмотрю что там.

И поехал потихоньку аркубулюсом по дороге, вчувствуваясь. Постепенно стали доноситься не только ощущения, но и звуки довольно интенсивной стрельбы. Что там творится — видно не было, поскольку всё веселье происходило в роще. Число териантропов было около двух десятков, как и говорил Потап. Но лезть под выстрелы не хотелось.

— Динька, слетай поверху, посмотри. И в явь не вылазь, а то подстрелить могут.