Девятнадцать сорок восемь - Сергей Викторович Вишневский

— Слушаю, — буркнул тот, отложив одну бумагу и тут же взяв другую, принявшись в нее вчитываться.

— Я хотел приобрести у вас для пробы смесь из зерен арабики и робусты. Она идет у вас по две тысячи за килограмм, но к сожалению, ваш работник мне сообщил, что партия только по тридцать килограмм.

— Угу, — отозвался жирдяй, почесывая щетину и не отрывая взгляд от бумаги.

— В моем случае, риск покупки такого объема слишком велик. Товар может просто не пойти и не иметь спроса. Возможно ли продать мне партию в десять килограмм?

— Да, конечно, — ответил управляющий, так и не оторвавшись от бумаги.

— Благодарю за содействие, — хлопнул глазами Фирс. Несколько секунд он молчал, после чего решил проверить свою догадку: — Тогда может мы договоримся о небольшой скидке? Скажем… пятьдесят процентов?

— Безусловно. Я полностью с вами согласен, — кивнул толстяк.

— Благодарю, — ответил Фирс и спокойно сделал шаг назад, боясь спугнуть свою удачу.

Когда он уже потянулся к ручке двери, то вздрогнул от голоса толстяка.

— Так! Стоп! — рыкнул он.

Начинающий коммерсант медленно обернулся и взглянул на управляющего. Тот оглядел его с ног до головы, мгновенно оценил одежду и статус, после чего указал рядом со столом, на котором частично лежало его пузо.

— Сюда.

Фирс сделал несколько шагов и встал рядом со столом.

— Еще раз. Что хотел?

— У вас там кофе партиями по тридцать килограмм.

— Смесь? Да. Стандартная партия для смеси арабики и робусты.

— Я бы хотел взять десять. Пробную партию. Если пойдет — хочу брать у вас на постоянной основе.

Толстяк помассировал переносицу, еще раз оглядел парня и вздохнул:

— Как вы меня задолбали, коммерсанты хреновы.

Фирс пожал плечами, а толстяк буркнул:

— Зерна упакованы в стандартную тару. В случае со смесями — это тридцати килограммовые мешки. Запаянные, между прочим. Как я по твоему буду выделять тебе «пробную» партию?

— Ну, может быть… найдется какой-то вариант? — с надеждой спросил парень.

— Да. Есть у меня один вариант, — кивнул толстяк и указал на дверь. — Послать тебя к чертовой матери и заняться ведомостями. Понимаешь, к чему я?

— Понимаю, — буркнул Фирс.

— Тогда вали отсюда. Еще бы к Шолоховым приперся со своими пробными партиями, — проворчал толстяк, теряя всякий интерес к посетителю. Он протянул руку к новой бумаге, но тут…

— А может дадите телефончик и я попробую созвониться? — в наглую спросил Фирс, понимая, что терять уже нечего.

Управляющий недовольно зыркнул на него.

— Ты свалить можешь?

— Могу. Я же вижу, что вы человек занятой. Да и заниматься вам моими «пробными» партиями некогда. У вас все четко. Приход — расход. Так может я сам поговорю с Шолоховыми?

— Ты идиот? Они с тобой даже разговаривать не будут. Просто свали и найди какой-нибудь бурды на свои копейки и отстань от уважаемых людей.

— Копейка рубль бережет, — развел руками Фирс. — Да и какой с вас спрос? Номер где я взял, никому говорить не собираюсь. Поговорю, да и успокоюсь. Вам же терять нечего. Кроме времени, которое я у вас отнимаю. Сегодня. И возможно завтра…

Тут парень сглотнул, под гневным взглядом толстяка и добавил:

— И послезавтра.

Управляющий протянул руку, взял визитку с держателя в виде прищепки и швырнул ее в сторону надоедливого посетителя.

— Свали отсюда. И чтобы я тебя тут больше не видел. Поймаю — попрошу уважаемых людей отправить тебя на вытяжку.

— Какую вытяжку? — не понял Фирс.

— На аппарат Илизарова. Есть такой. Вытягивает кости, когда они переломаны в крошево, — рыкнул толстяк с такой силой, что аж третий подбородок угрожающе задрожал. — Понял⁈

— Понял, — кивнул начинающий торгаш, подобрав визитку и покинув каморку.

* * *

После посещения оптового склада, я прибежал домой, чтобы поскорее привести свои мысли в порядок, продумать заранее свою просьбу, то есть монолог, и позвонить по номеру указанному на визитке. Но вместо этого все мои мысли напрочь вышибло из головы, ведь дома я встретил отца. Здорового, румяного и улыбающегося.

Обрадовавшись, чуть было как маленький не бросился ему на шею.

— О, Фирс, наконец-то объявился. Я тоже рад тебя видеть! — проговорил отец, поднявшись из-за стола. Они сидели с мамой на кухне и до моего прихода о чем-то разговаривали, попивая чай. — Ты где так долго пропадал?

— Да дела, дела… — Отмахнулся я. — Ты уже сам ходишь? Даже без костылей? Вот это да!

— Ага. Сам в шоке. Но в больнице постарались на славу.

Да уж, деньги и титул творят чудеса. Подумал про себя.

— А вы тут о чем шушукаетесь? — произнес я, улыбнувшись.

— Да, вот всё о том же… Меня пока что попросили уйти в незапланированный отпуск, чтобы я до конца вылечился. Но не переживай — увидев изменения в моем выражении лица, быстро протараторил отец. — Господин Орлов заверил меня, что это не увольнение. Просто им необходимо… скажем так, разобраться кое с чем. И мне пока что лучше побыть дома.

В целом, вспомнив разговор с Алисой и непосредственно с господином Орловым, я немного успокоился. Он и мне сказал, что не собирается увольнять своего проверенного сотрудника. А значит… не знаю, что это значит, но у них там наверху своих мысли и планы. В любом случае мне остается просто ждать и надеяться, что глава такого знатного рода сдержит своё слово.

— Ты как? — продолжил отец, — Покушаешь?

— Вроде не собирался — ответил, вспомнив про свои планы позвонить Марку Шолохову. Это имя было указано на визитке. — Но раз такое дело. Наверное, всё же посижу с вами немного.

Поужинав и поболтав с родителями о всяком, у меня даже настроение поднялось. После этого я ушел в свою комнату и решил, что лучше уж завтра утром, на свежую голову позвоню. Всё-таки разговор очень важный и не хотелось бы всё запороть из-за своей нетерпеливости.

Я лег в кровать, но перед сном решил немного поупражняться в магии. А то с таким режимом и вовсе прекращу свои тренировки. На столе лежали мой блокнот с красной закладкой и ребристый карандаш с шестью гранями. Хм. Карандаш. Ну да, попробую-ка при помощи своей силы покатать