Повелитель огня III - Алексис Опсокополос

понимать, что этот мир — альтернативная версия нашей Земли. А Земля круглая, если ты вдруг забыл. Прямо сейчас мы с тобой находимся где-то в районе северо-запада привычной нам России. Я свою столицу Новгородом назвал не только потому, что с нуля город построили, но ещё и потому, что он находится примерно на месте знакомого нам с тобой Великого Новгорода. А всё Девятикняжье протянулось от Балтики до Чёрного моря, если мерить мерками нашего родного мира. Понимаешь, к чему я клоню?

— К тому, что восточнее лежит огромная Азия, а ещё здесь должны быть и Африка, и Америка?

— Или что-то типа них. Другие материки точно есть. И вполне возможно, там тоже кто-то живёт. Не исключаю, что, как и здесь — люди под контролем огневиков, гораны и альвы.

Я задумался на эту тему и сказал:

— Было бы интересно узнать.

— Интересно, — согласился Николай. — Но сложно, практически невозможно. В этом мире нельзя путешествовать по воде. В морях живут такие жуткие ящеры, что по сравнению с ними камнероги — просто хомячки. И никакие зверословы не помогут, никакие боевые чаровники — там такие монстры плавают, что сожрут любую лодку. Или как минимум перевернут, а потом уже людей пособирают.

— А по суше? — спросил я.

— Тоже проблематично. Это в Черногорье горанам деваться некуда, и они все такие белые и пушистые. И то к себе не пускают. А через другие горы вообще не пройти. Да и не до того сейчас.

— Ты обещал рассказать о проблеме, что хуже огневиков, — напомнил я. — Но, как по мне, они та ещё проблема. Они же, по сути, весь мир под себя подмяли.

— Не весь, — возразил Николай. — И с огневиками, как показала практика, можно договориться. А есть те, с кем договориться нельзя в принципе. Те, кто пришёл в этот мир убивать всё живое.

От этих слов, ещё и высказанных грозным Владыкой Севера, мне натурально стало не по себе.

— Это кто? — спросил я.

Николай тяжело вздохнул и негромко произнёс:

— Чёрные альвы.

Глава 15

Зал Совета Братства Истинного огня тонул во мраке и тяжести. Под сводами из чёрного камня висел гнетущий полумрак, который разгоняли лишь тусклые отблески огня, струившиеся из узоров, вырезанных на стенах. В центре зала возвышался огромный круглый стол из полированного обсидиана.

Во главе стола стояло золотое кресло с высокими подлокотниками — место Верховного брата. В нём восседал властный правитель Братства, облачённый в плащ из алого шёлка, сиявший мягким светом, словно ткань горела без огня. Лицо Верховного было холодным и не выражало вообще никаких эмоций.

Справа от него сидел Старший брат Мг’Улай Огнеликий, на котором в организации лежала ответственность за внутренний порядок, оборону, шпионаж — одним словом, за всё, что так или иначе было связано с безопасностью Братства Истинного огня. Старший брат Мг’Улай выглядел крайне озабоченным, но особо эмоций не выдавал.

Слева восседал Старший брат Гр’Агой Искромёт, отвечавший в Братстве за алхимию, артефакты, заклинания, пророчества и всё, что с этим связано. Этот эмоций не скрывал: лицо брата Гр’Агоя перекосила злоба, его губы подрагивали, а пальцы то и дело нервно барабанили по поверхности стола.

Перед ними, в двух метрах от стола на дрожащих ногах стоял брат Идзог. Лоб его был покрыт испариной, руки мелко подрагивали, а дыхание сбивалось от волнения. Голос Идзога дрожал, и он постоянно прерывался от волнения, рассказывая о том, что произошло на границе между Землями Севера и Златоярским княжеством.

Идзог рассказал, как его отряд, преследующий сбежавшего огневеста, вступил в бой с чёрными воинами Владыки Севера, как погиб руководитель отряда — брат Тграй и большинство боевых чаровников. Как он, оставшись старшим, принял решение уводить выживших, чтобы спасти хотя бы часть отряда. Слова Идзога тонули в тяжёлой тишине зала, ему было тяжело, но он договорил. После чего опустил голову и застыл, в ожидании реакции Старших братьев и Верховного.

Реакция последовала не сразу. Верховный брат сидел неподвижно, холодный взгляд его всё так же не выражал никаких эмоций. Ни один мускул на его лице не дрогнул, и именно это безмолвие пугало Идзога больше всего.

Мг’Улай Огнеликий нахмурился ещё сильнее, но в его взгляде не было злости или недовольства — только тревожность. Казалось, он уже просчитывает все последствия произошедшего. А вот Гр’Агой Искромёт уже совсем разошёлся. Его глаза горели, от рук исходило лёгкое свечение, а по краям его рукавов пробегали искры. Он первым прервал молчание, его голос был низким и угрожающим — не сулящим Идзогу ничего хорошего.

— Почему вы не дрались до конца⁈ — грозно спросил Старший брат Гр’Агой.

Идзог вздрогнул, но всё же нашёл силы ответить. Голос его дрожал, слова с трудом вырывались наружу:

— Шансов не было, Старший брат. Чёрные воины были хорошо экипированы, и среди них было много чаровников. Ещё на их стороне дрались горан и Велиградский княжич, и у них обоих было зачарованное оружие, которое просто не замечало наши доспехи. Силы были неравны.

Ответ лишь подлил масла в огонь. Искромёт ударил ладонью по столу, и по чёрной глади обсидиана пробежали искры, застывшие в тонких трещинах.

— Сбежав с поля боя, трусы, вы покрыли позором себя и братство! — прорычал Гр’Агой.

Идзог опустил голову ещё ниже, готовый провалиться сквозь землю, но всё же осмелился возразить:

— Вина только на мне, Старший брат. Остальные не бежали, они исполнили мой приказ к отступлению.

Воздух в зале буквально загустел от ярости, что исходила от Искромёта, казалось, ещё секунда и он испепелит Идзога. Но тут слегка поднял руку Верховный брат и произнёс:

— Не горячись, брат Гр’Агой.

Голос Верховного прозвучал негромко, но холодно и властно. Гнев Искромёта тут же немного угас, и тот, сжав зубы, откинулся на спинку кресла. И тут же, воспользовавшись паузой, заговорил Мг’Улай Огнеликий.

— Как вообще получилось, что Велиградский княжич и огневест дошли до Севера? — спросил он. — Почему им позволили зайти так далеко?

— Этого я не знаю, — ответил Идзог, на мгновение подняв глаза. — Я не был командиром. Я принял командование только после гибели брата Тграя.

Мг’Улай Огнеликий покачал головой, но ничего не сказал.

— Прошу… — пробормотал Идзог. — Прошу не наказывать никого, кроме меня. Другие не виноваты.

Верховный брат посмотрел на выжившего в битве долгим, пронзительным взглядом