Забавные, а порой и страшные приключения юного шиноби - Борис Вячеславович Конофальский

Но юный шиноби замечает за рогожей железные прутья. Он понимает, что торговец в тарантасе перевозит клетку.

— А кто это там с тобой? — доносится из-под рогожи.

— Не твоё дело, сиди, говорю, — беззлобно отвечает торговец. И, уже поворачиваясь к молодому человеку, поясняет: — Вот, еретика по случаю прикупил.

— Еретика? По случаю? — уточняет Ратибор. Ситуация становится всё интереснее. — Звучит всё это странно.

— Ну да. Гатчинский палач подлюку продавал. Трибунал постановил этого гада сжечь как вредоносного. А денег на трутовики палачу не выдал, а палачу оно надо — трутовики для костра на свои кровные покупать? Нет, ему оно вообще не надо, вот он и решил этого продать. Аукцион в ближайшей столовке собрал. Там люди кушали фаршмак и торговались понемногу, а я еретика и выкупил, — торговец смеётся. — Больше всех за него дал… Уж потратился, но думаю, дельце оно верное. Эта сволочь у меня непременно окупится.

— Сам ты сволочь! Ну ты погляди, какой козёл! «Окупится», говорит! «Окупится!» — зло орёт еретик из-под рогожи. И тут же начинает страдать: — А-а-а. Господи. Ну за что мне всё это?! — кажется, он в своей клетке шевелится и теперь рыдает ещё. — И никакой я не еретик. Я честный математик. Математик! Преподаватель. А Трибунал ошибся. Отцы-раввины не разобрались в ситуации, — и тут математика снова разбирает злость, и он добавляет с раздражением: — Потому что дуболомы… — а потом и орёт изо всех сил, так орёт, что пугает болотную живность: — Дуболомы! Сволочи!

«Ишь как его качает, от плача до проклятий один шаг! — замечает юный шиноби. — Психически несчастный не стабилен. Да разве можно быть стабильным, узнав, что на костёр тебя везут?!».

— Вот! — многозначительно произносит торговец и смотрит на Ратибора, ещё и рукой указывая на повозку: ну, это вы видели? Вы это слышали? И потом продолжает: — Тебя, подлеца, только за эти слова о священном Трибунале уже спалить надо. Трибунал не разобрался в ситуации! Надо же такое придумать?! — он качает головой. — Э-э. Правильно раввины тебя приговорили к сожжению, абсолютно правильное и взвешенное решение, и как рядовой представитель истинного народа, я полностью одобряю приговор Суда.

— Торгаш поганый, — доносится раздражённое из-под рогожи, — тупой барыга. Ба-ры-га… Что ты там в своей деформированной черепной коробке одобришь? Одобряет он! Тупой кусок свиньи! И главное, чем? Чем ты там можешь одобрить? У тебя в башке болотная жижа. Латентный ты пожиратель сала. Ты ведь даже сути нашего спора с раввинами из инквизиции понять не можешь. А туда же. Одобряю я! Купил. Негодяй, поганый торгаш. Купил меня и радуешься? А я, между прочим, страдаю за истину!

— Заткнись, я тебе сказал. За истину он страдает, — в общем-то беззлобно отвечает на все эти выпады еретика торговец Борух, — заткнись по-хорошему; не угомонишься — набросаю тебе в клетку водяных клопов, — он ухмыляется и качает головой. — Поглядите на него — каков. Отцы-раввины не разобрались в ситуации! Да у любого из них в мизинце мозгов больше, чем у тебя! Математик он, видите ли!

— Подлец! — ревёт из-за рогожи еретик. — Тупая ты башка, в которой все извилины давно сложились в кукиш! Откуда ты знаешь, у кого сколько мозгов. Ты же только барыш и можешь посчитать. Да и с этим, судя по тебе, у тебя не очень. Чёртов недоумок! Ещё берёшься судить мудрых.

Глаза торговца начали наливаться кровью, он уже собрался ответить что-то своему пленнику, сказать тому какую-то грубость или ругательство, но Ратибор его опередил вопросом:

— Послушайте, а в чём здесь цимес? Мне ваши инвестиции совсем не очевидны.

Торговец сразу подобрел и забыл про ругань, видно, мысли о прибыли настраивали его на душевный покой:

— Так это же просто — по договору с палачом Гатчины я должен этого, — Барух кивает на клетку, — хулигана сжечь. Но я подумал: а чего же сжигать его просто так. Сожжение впустую, это же нелепое расточительство. Такое интересное событие можно к чему-нибудь приурочить. Ну, вы понимаете.

— Простите, но не очень, — шиноби всё ещё не улавливал мысли.

— Ну, к примеру, вы соберётесь открыть, допустим, небольшой перегонный заводик, или сверчковую ферму, и хотите придать этому событию какую-то значимость… И тут я… А пожалуйста, не хотите ли ритуальный костерок с настоящим еретиком, чтобы всем вашим знакомым запомнилось это событие?

— Сволочь ты! — ревёт из тарантаса еретик. — Чтоб ты сдох! Вместе с открытием своей сверчковой фермы!

Он даже тянет руку из-под дерюги, чтобы схватить Боруха, но тот легко уворачивается от скрюченных пальцев пленника и продолжает выкладывать юному попутчику свои неординарные прожекты:

— Или, опять же к примеру, вы уважаемый человек и выдаёте свою дочь замуж. И что?

— И что? — Свиньин начинает догадываться, но всё ещё не уверен в своих догадках.

— Вот и я вас спрашиваю: и что? — продолжает торговец. — Чем вы удивите людей? Подумаешь, свадьба дочери. Может, вы пригласите сто человек гостей, и что, думаете, ваши соседи удивятся и скажут: как хорош был Борух? — он качает головой с полным сожалением. — Молодой человек. Я вас умоляю, — торговец машет рукой на шиноби так, как будто это он его расстроил, а не какие-то гипотетические люди. — Они сразу скажут: подумаешь! Вот удивил! Да у Ицхака на свадьбе его третьей дочери было сто двадцать гостей! А ещё в прихожей раздавали настоящую мацу всем бродягам с улицы.

— Полагаете? — вежливо интересуется шиноби.

— Полагаю? — почти возмущается торговец. — Знаю! — он кивает головой. — Я знаю этих людей. То сволочи, а не люди! — и тут же оживляется. — Но если вдруг на свадьбе дочери вы решите сжечь еретика… — он поднимает палец к небу.

— Сволочь — это ты, а не люди! — доносится из клетки.

— Молчи, подлец! Не мешай! — коротко бросает торговец и продолжает: — Но если вы сожжёте на свадьбе еретика прямо перед «Мазельтов»… все скажут: вот это была свадьба. Её потом ещё лет десять будут вспоминать. Уверяю вас! Уверяю!

— Это кощунство! — орёт еретик из-под рогожи. — Скотская ты морда! Это кощунство!

— Какое кощунство! Раввины всё одобрили, дуралей! — дискутирует с еретиком попутчик юноши с удивительным спокойствием и закатывает глаза к небу. — Барух Ато Адой-ной. И ты теперь можешь кричать всё, что тебе вздумается. Тебя никто не слышит. Ты вообще-то уже мертвец, ты просто говорящие головёшки. Тебя должны были сжечь ещё позавчера, — и снова обращается к Ратибору: — А вы как считаете?

— Сомнений нет, такую свадьбу все запомнят. Ещё бы кто-нибудь забыл, — отвечает юноша.

— Вот и я о чём! И самое