Генетический эксперимент - Александр Зубенко

всё разглядел, может не так воспринял, может вообще придумал себе чёрт знает что в зыбких сумерках. Ну, подумаешь телега. Ну, крестьянки, семафор и Сталин… Конечно, в наше время, рядом с городом это как-то необычно. Однако создают же люди какие-то закрытые секты, коммуны, поселения; я даже слышал, что у нас где-то есть «Братство Кольца» по произведениям Толкина. Там живут в хижинах, ходят с мечами и носят средневековую одежду. Отчего здесь нельзя? И тотчас ответил самому себе: коммуны – коммунами, а вокзал где?

Пожал плечами и зевнул. Следующая остановка через час.

…Мне показалось, что кто-то трясёт меня за плечо. От сладкой дрёмы едва разлепил очи и всмотрелся в сумрак салона. Автобус последний раз качнулся и остановился. Все спят. Чёрт! Когда же утро?

Двери с шипением раскрылись. Интересно, почему все только входят, но никто не выходит?

Вошли. Один за другим. Босоногий чумазый мальчишка, весь в грязных лохмотьях, держащий в руках маленького ягнёнка, который жалобно блеял, норовя вырваться, а за ним, видимо, его отец, бородатый, в какой-то хламиде, подпоясанный кушаком, и в старых лаптях поверх онучей. Сразу уселись поодаль и животинка затихла.

Двери. Шипение. Толчок. Медленно тронулись.

Вот тут я уже возмутился до предела. Бросил взгляд в окно и увидел удаляющуюся прочь золочёную карету времён императрицы Анны Иоанновны с её гербом на дверцах. Сзади на подмостках два лакея в ливреях, впереди кучер, стегающий восьмёрку лошадей в цуге. И над всем этим, в небе, ошеломляющий фейерверк с радужной иллюминацией, сверкающий, словно блёстки россыпей алмазов. Карета укатывала в сумрак, и с двух её сторон скакали кавалергарды в пышных камзолах.

Тут я вконец ошалел.

Хватит! Я понимаю ещё киоск «Союзпечати» и плакат Брежнева на фасаде комбината. Пусть будет бюст Сталина, лошадь, телега, крестьянки с лукошками – может, община какая-то. Но упряжка с каретой начала восемнадцатого века – это уж слишком! Попробовал про себя вспомнить расшифровку ДНК, Шкалу Кардашева или битву Суворова при Рымнике. Получилось: следовательно, с логикой всё в порядке. Тогда что? Как понять эти временные отрезки прежних исторических эпох? Утро не наступает. В салоне едва заметные тени, молчаливые и весьма жутковатые в тишине. Автобус, чем дальше, тем глубже уходит в исторические пласты времени. Вначале восьмидесятые года, затем тридцатые, только что промелькнул восемнадцатый век. Что будет на следующей остановке? Иван Грозный? Или сразу Крещение Руси? Так и до распятия Христа недалеко добраться, подумал я с изумлением. И почему, к чертям собачьим, до сих пор не настаёт утро?

Обомлевшим взглядом я посмотрел в окно. Где-то далеко на горизонте начинал различаться едва заметный рассвет, и меня вдруг потянуло к нему всеми фибрами моей души. В голове стало легко, мысли уносились сквозь сознание куда-то в нирвану – к морю, пальмам и пескам на пляже. Блаженная истома обволокла моё восприятие окружающей действительности. Я уже не просто ехал в этом автобусе: я превратился в саму его сущность, я стал общим звеном с теми, кто сейчас в нём находился. Автобус нёсся по дороге закрытым запечатанным коконом, отгороженный от реального мира какой-то невидимой энергетической оболочкой, внутри которой существовало своё собственное, отличающееся от реальности, пространство. Так ведёт себя капля растительного масла, попавшая в кипяток – свернувшаяся в шарик и никого не пускающая в свой внутренний микромир.

Я находился сейчас в этой «капле».

Пребывая и далее в таком состоянии, я уже издалека слышал шипение открывающихся дверей, вслед за которым в салон хлынули отдалённые звуки гремящих барабанов, ритуальных завываний и мерных причитаний танцующих в трансе шаманов. Запах древних кострищ повис в спёртом воздухе салона: дышать стало трудно, и я постепенно стал проваливаться в небытие. Последнее, что я увидел, это далёкий сумрачный свет за окном, и в нём, всё в том же тумане, огромную мохнатую тень с закрученными вверх гигантскими бивнями.

Вот и всё… - пронеслось у меня в мозгу. – Мамонтов заказывали? Что последует после?

…А после этого была пустота.

Неподготовленное сознание отказалось воспринимать какую-либо информацию.

Муха села на моё лицо, но я уже не чувствовал её. Я был не здесь. Я пребывал в четвёртом измерении. Через секунду двери захлопнулись, и машина, набирая скорость, понеслась вперёд, сквозь время, сквозь пространство…

В никуда.

Собеседник внимательно посмотрел мне в глаза, убеждаясь, что я ловлю каждое его слово. Незаметно для себя, я совершенно бессознательно проникся этой завораживающей историей, ни разу не перебив его на протяжении рассказа. За окном поезда было темно, как в его повествовании. Что будет дальше?

И я уже не удивился, когда он ответил, будто прочёл мои мысли.

- А дальше я пришёл в себя уже на берегу озера. Помню, что вокруг квакали лягушки, вспархивали кулики и цапли, а я всё сидел и думал:

Что же сотворил со мною этот чёртов профессор?

С этого момента, надо полагать, началась следующая фаза моего загадочного и непонятного существования в этой жизни.

********

- Возможно, вам покажется слегка абсурдным то, что я пытаюсь рассказать первому попавшемуся незнакомцу в вашем, в данном случае, лице. Однако не спешите с выводами. Вы уже несколько раз подумывали, а не столкнула ли вас судьба с неким умалишённым типом, подсевшим в купе к попутчику, чтобы излить свою усталую душу, верно? Не удивляйтесь, друг мой. Вам вскоре станет понятен мой порыв, поделиться с вами сокровенным, и тем, что произошло со мной после удавшегося генетического эксперимента. А то, что вы восприняли как ответ на ваш мысленный вопрос, то здесь нет ничего удивительного. Дело в том, что я имею способность… читать ваши мысли.

Наступила немая пауза, в течение которой я не смог вымолвить ни слова.

- Однако давайте всё по порядку. Я буду излагать вам факты по мере их накопления, постепенно и методично, как в художественном произведении, и уже к середине моего рассказа вы поймёте, что всё это чистая правда, подкреплённая научными изысканиями в области микробиологии, физики, анатомии и генетических мутаций. Тот факт, что я способен читать мысли любого собеседника, которому имею возможность смотреть в глаза, есть только одна из моих способностей, которыми