Поколения - Дарья Демидова

сидела на кровати, и сосредоточенно следила за сюжетом своего любимого сериала.

— Что, не поняла?

— Я говорю, может стоит поговорить с детьми о методах контрацепции? Как ты думаешь?

— Илюша, иди поговори. Ну я прошу не отвлекать меня, когда я смотрю сериал. Ну в самом деле!

Илья тяжело вздохнул и вышел из комнаты. Он тихонько постучал сначала к Алисе, а затем к Антону, и пригласил их выйти в гостиную. Ребята нехотя подчинились.

— Что такое? — спросил Антон — красивый шестнадцатилетний юноша.

Илья взял стул и сел напротив своих детей. Две пары одинаковых глаз его близняшек уставились на него.

«Приплыли»

Илья набрал в грудь воздуха:

— Дети, думаю нам надо поговорить о контрацепции.

— Мама опять беременна? — юноша попытался сдержать смех, уткнувшись носом в декоративную подушку, но у него это плохо получилось.

— Что за чушь?! Хватит ржать, Антон! Я говорю о серьёзных вещах. Я не хочу, чтобы вы стали родителями в юном возрасте. А тебя и посадить могут, есть найдёшь себе какую-нибудь малолетку.

— Папа, я надеюсь ты не серьёзно? — подняла свои аккуратные бровки Алиса.

— Я что, на клоуна похож?

— Но, папа, мы всё знаем.

— Правда? Тогда назовите мне какие есть методы контрацепции?

— Ой, ну там презервативы, таблетки там разные.

— Хорошо, дальше.

— Эм, а этого мало?

— О! Я ещё знаю прерванный половой акт, — вставил свои пять копеек Антон.

— Отлично! Вы двое — это прерванный половой акт, а ваш брат — это порвавшийся презерватив.

— Офигеть... Живёшь шестнадцать лет, живёшь, и тут узнаёшь, что ты случайность. Клёво чё...

— Случайность тоже бывает счастливой и желанной.

— Знаешь, пап, может мы пойдём? В принципе, и так понятно, что надёжных методов не существует. Мы закончили, да? — Алиса снова вскинула брови, вопросительно глядя на отца.

— Нет. Я хотел спросить есть ли у вас кто-нибудь? Парень, девушка?

— Нет, — Алиса отрицательно покачала головой.

— У меня их много, — протянул Антон с видом прожжённого Казановы. — Пошли, да?

— Идите, — Илья сдался.

Дети ушли, а он так и остался сидеть на стуле и смотреть на диван, туда, где только что сидели его отпрыски. У него внутри было чувство неловкости, смущения, какой-то непонятной пустоты. Не так он себе это представлял. В мыслях Илья подбирал красноречивые выражения, продумал диалог до мелочей. И что в итоге? Скомканные вопросы-ответы, издёвка со стороны детей? Он так и не смог поговорить с ними по душам и понять, чем они дышат. Был ли у них уже опыт близости? А главное, он почувствовал отсутствие с их стороны доверия к себе, почувствовал их отстранённость, равнодушие. В тот момент Илья ощущал обиду, в первую очередь на себя, возможно за то, что не смог исполнить свой родительский долг так, как надо. Обида и одиночество — с этим он погасил свет в гостиной и пошёл спать.

Всю следующую неделю Илья то и дело возвращался к тому разговору с Антоном и Алисой. Будь то дорога от дома до офиса и обратно, деловые встречи, перерыв на обед и даже во время близости с женой призрак отцовской несостоятельности маячил на горизонте. Во всяком случае, ему так казалось. Снова завести разговор с детьми мужчина так и не решился. Он вообще почему-то стал избегать их. В их присутствии чувство неловкости съедало его, и Илья пытался быстрее улизнуть в спальню под предлогом усталости.

Неделя выдалась напряжённой. Илья возвращался домой привычной дорогой. Вечерний город зажегся тысячей огней, но они снова были размыты из-за непрекращающихся проливных дождей. Он увидел её издалека. Девочка с длинными мокрыми волосами, в кожаной курточке стояла на автобусной остановке, вытянув руку, на которую падали тяжёлые капли осеннего дождя.

«Снова-здорово»

Илья остановился возле Ники.

— О, здрасьте, — девушка плюхнулась на сиденье, сильно хлопнув дверью.

— Я же говорил, что это не холодильник!

— Ой, сорян, — Ника небрежно смахнула воду со своей сумочки на гладкую кожу салона.

— Можно поаккуратнее!? — Илья вытащил из кармана пиджака носовой платок и начал убирать капли с торпеды и аудиосистемы.

— Чё это вы такой нервный?

— Да ничего, — он убрал платок и нажал на газ. — Куда ты всё время ездишь в такое время?

— К парню своему.

— И сколько ему лет?

— Двадцать пять.

— Сколько? А он знает сколько тебе лет?

— Да, а чё такого-то?

— То, что он намного тебя старше.

— Это не ваша забота, допустим, — усмехнулась Ника.

— А родители твои не против?

— Неа, им пофиг.

— Серьёзно?

— Не, не пофиг, конечно. Короче, они мне доверяют.

— То есть ты уже, как это...

— Чё? Чётче формулируйте свои мысли.

— Я имею ввиду... у вас с ним уже был... опыт?

— Секс что ли? Так и говорите, что вы как этот, блин, мямля? Это называется секс. Заниматься сексом, чпокаться, сношаться, на крайняк.

— Хватит!

— Сорян. Для вас, наверное, привычней заниматься любовью или лобызать чресла.

— У тебя бывают светлые моменты, когда ты разговариваешь как человек, а не как малолетняя...

— Кто?

Илья промолчал. Он слишком устал чтобы вступать в бессмысленные споры с этой глупой девочкой.

— А если по чесноку, ну да мы занимаемся этим. И да, я делаю это с четырнадцати лет. Но это не значит, что я тупая малолетка и не знаю о методах контрацепции, и насколько важно не родить моим предкам внука.

— И твои родители говорили с тобой об этом?

— Конечно. Они ещё когда мне было двенадцать начали мозг выносить! На самом деле ничего нового я от них не узнала, но кое-что я всё же запомнила.

— Что?

— Они всегда повторяют, что у меня должна быть своя голова на плечах. Что я должна думать о последствиях, и типа надо самой контролировать ситуацию. Короче, не напиваться как свинья и не спать с кем попало.

— А ты им тоже говорила «отстаньте, я всё знаю»?

— Что значит тоже? Вас детки в пешее эротическое отправили?

Илья вздохнул и крепче вцепился в руль.

— Да, ладно? Чё, серьёзно? — Ника закрыла рот ладонью, чтобы не засмеяться в голос.

— Нет. Они просто сказали, что всё знают.

— Брешат. Всего