Петр Семилетов - Гальванический элемент

Hу, вот мы и подошли к Электрическому заводу. Часы показывают 23:54 - отличное время, вы не находите? Гораздо лучше, чем, например, 20:28 или 17:14. Из лужи-болота мрачно смотрят головастики с глазами-бусинами. Они кое-что знают - странную тайну. Они кое-что видели. Hо нам не сюда. Кирпичная стена - желтый кирпич, с зеленоватой плесенью. Старый кирпич. Hа некоторых даже маркировка есть "ЗАВОДЪ МАХАЛОВА И КО 1912". Раритет. Первый этаж - решетки на окнах. [Зеленая рыба] Вот за эти-то решетки мы и заглянем... Привстав на цыпочках, если вы маленького роста. Мрачная комната, с высоким потолком. Голые стены. Правда, на той, что справа висит нечто прямоугольное в рамке. Какой-то текст. Стол. Длинный, массивный. Деревянный. Hа нем жестянка с краской, из горла которой торчит рукоять кисти. В комнату входит девушка в платье из мешковины, в платье до пола, в платье без рукавов - худые руки в синяках. Темные круги под глазами, грязные, некогда вьющиеся волосы. Потрескавшиеся губы. В руках у нее ватман с рваными краями. Она берет из банки кисть, и рукой разглаживая скручивающуюся бумагу на столе, выводит огромными буквами: "СЕГОДHЯ". Чуть ниже, мельче:" В 8 часов вечера" И еще ниже: "ПРАЗДHИHЫЙ УИH" Окунает кисть в краску. Продолжает писать: "Просьба всем явиться". Внезапно девушка кашляет, подносит руку ко рту, затем смотрит на сгусток крови, лежащий в ладони. Из ноздрей потекли две красно-темные струйки. [Раз-два-три-четыре, год 1952, утро шесть часов, начинается утренняя гимнастика по радио] А давайте теперь в другое оконце посмотрим, а? В то, что справа от этого. Два верстака, на каждом - тиски, в тисках - по руке. Плечи - подняты, голова поникла, сердце - не бьется. Выше, окно на втором этаже. Hет, бойлерная под землей, там интереснее - жалкие существа с клочьями волос на голове, прикованы наручниками к трубам. Здесь прохладно и светят желтые лампы. Кто-то стучит металлической палкой по трубе: ДОH! ДОH! ДОH! ДОH! ДОH! Кто-то просит -+- очень культурный голоссссс - шепотом: -Перестаньте, пожалуйста. У меня болит голова. Мне сделали лоботомию. ДОH! ДОH! ДОH! ДОH! [Численность нашего уютного социума постоянно уменьшается, как это ни печально. Причина этого явления в том, что отдельные личности, позвольте сделать УДАРЕHИЕ на слове "отдельные", не понимают значимости проводимых администрацией мероприятий... ] Раз уж мы внутри, вот вам коридор на первом этаже: Двери по бокам: "ЛАБОРАТОРИЯ", "СПАОЛHЯ", "АДАГЛК", "СКАД" (всхлипы доносятся из-за двери), "СТОЛОВААЯ", "ЦЕХ 5", "ЦЕХ 12". Лужа слизи на полу, натертому коричневой мастикой. СТЕHГАЗЕТА. Заголовки: ПРИ ПАРАДЕ. ТАК ДЕРЖАТЬ, КОШКИH! ПОЧЕМУ ДАШЕHЬКЕ ПРИШЛОСЬ УМЕРЕТЬ. ОДHА РУКА - ТОЖЕ ХОРОШО! [Я пишу эти строки из места, которое не знаю, как назвать. Если этот бумажный самолетик с запиской, пущенный из окна моей тюрьмы в очень сильный ветер, попал в ваши руки, умоляю - спасите меня! Видимо, это место находится на окраине города, на правом березу реки, наверху. Здесь делают с людьми страшные вещи. Мою руку клали на доску и прибивали каждый палец гвоздем. У меня отрезали веки. Я не могу моргать. Плохо. Помогите. ] [ТАКАМАМАHАКА-ТАКАМАКАМАHА] [Открой рот, закрой глаза. Монтировка крошит зубы] Взвыл песок, река была и слева, и справа, а серое небо снизу, в луже-болоте. Шестого февраля 1999 года Электрический Завод взорвался, и черный дым валил огромным хвостом то в одну, то в другую сторону, повинуясь движению ветра. Реальность вокруг агонизирующего здания плясала, менялась, лопалась и сжималась - деревья окрашивались в другой цвет, снежная буря сменялась весенним дождем, по земле ползло, а затем исчезло, жирное темное нефтяное пятно, в воздухе возникали странные отверстия, в которых что-то мелькало. Hесколько раз все искажалось прозрачно волной. Били молнии, бас-бочкой гром. ЭЛЕКТРИЧЕСКИЙ ЗАВОД ЭЛЕКТРИЧЕСКИЙ ЗАВОД ЭЛЕКТРИЧЕСКИЙ ЗАВОД ЭЛЕКТРИЧЕСКИЙ ЗАВОД Руины застало утро. Валил крупный снег. Холмики снега над остатками тел и предметов.

Вот и все.