Важность знаний - Хайдарали Мирзоевич Усманов
— Проклятый… — прошипел один из них. Ведь теперь возвращаться было страшнее, чем мчаться вперёд. Потому что глава клана не простит.
А где-то среди пыли, возможно, между телегой с тыквами и стариком, ведущим козу, Мин-сок спокойно шёл вперёд, не ускоряя шага и не оглядываясь. Судя по всему, он уже давно понял простую вещь. В лесу нужно быть тенью среди деревьев. А среди людей — тенью среди людей.
Вскоре слуги носились по дороге уже без всякой системы. Их лошади тяжело дышали, взмыленные бока блестели в утреннем солнце. Пыль липла к лицам, оседала на ресницах, скрипела на зубах. Они доехали почти до самых городских ворот, где поток людей сгущался — телеги выстраивались в очередь, крестьяне спорили со сборщиками пошлины, кто-то ругался, что с него берут лишний медяк.
— Разойдись! — снова закричал один из всадников, хотя уже и сам понимал, что от его крика толку будет очень мало.
Перед самыми воротами их остановили копья стражников.
— Куда так спешим? — лениво поинтересовался один из них, опираясь на древко алебарды. — Тут не скачки.
Слуги раздражённо натянули поводья.
— Мальчишку не видели? Лет пятнадцати. С длинной палкой, вроде шеста. Только что сюда направлялся.
Стражники спокойно, но удивлённо переглянулись.
— С палкой? — переспросил второй, прищурившись. — Тут каждый второй с палкой. Старики, крестьяне, пастухи…
— Нет, длинная. Почти как копьё! — уточнил один из слуг, начиная злиться.
— А-а-а… — протянул первый стражник. — Значит, вор.
— Какой вор? — резко спросил слуга.
Стражник ухмыльнулся:
— Ну как же. Украл, небось, у вас что-то ценное. Реликвию. Вы же за… палкой гонитесь? Ценная, наверное, вещь была!
Несколько солдат рядом начали ухмыляться.
— Возможно… — подхватил второй с нарочито серьёзным видом, — это была легендарная… заготовка для древка копья?
Он уже едва сдерживал смех. Слуги поморщились.
— Это не шутки! — процедил один. — Он мог украсть важную вещь клана!
— Конечно, конечно, — кивнул стражник с таким видом, будто соглашается с ребёнком. — Древнейшее сокровище. Прямое, гладкое, отполированное. Очень редкое.
Теперь уже хохотали почти все у ворот. Даже сборщик пошлины, сидящий за столом, прыснул в кулак.
— Так проходил или нет⁈ — не выдержал один из всадников. Но старший стражник лишь пожал плечами.
— За последний час прошло с полсотни мальчишек. Кто с корзиной, кто с гусём, кто с узелком. С длинной палкой — не припомню. Да и если бы был, мы что, измеряем длину каждого шеста?
Снова раздался издевательский смех.
— Если найдёте вашего великого похитителя древков, — добавил второй, — передайте, чтобы не забыл зарегистрировать своё оружие у стражи.
Хохот стал ещё громче. Слуги главы клана Сун уже буквально кипели от злости, но сделать ничего не могли. Ссориться со стражей городских ворот — значит потом объясняться уже не только перед хозяином, но и перед городским наместником.
Поэтому, после коротких размышлений, они всё же развернули лошадей. Теперь дорога назад казалась им куда длиннее. Пыль уже не казалась просто пылью — она словно липла к их унижению. Каждый встречный взгляд казался насмешкой. Каждый смешок за спиной — уколом.
— Он как сквозь землю провалился… — пробормотал один.
— Нет. — Мрачно ответил другой. — В толпе растворился.
Их злость была вполне понятна. Ведь возвращаться к хозяину без нужного ему результата было куда страшнее, чем врываться в ярмарочную давку. Потому что глава клана сейчас будет очень зол. И виноватыми окажутся не его поспешные решения. А именно лично они. Так что, когда они подъехали обратно к отряду, выражения их лиц сказали всё ещё до того, как они открыли рот.
Мальчишки с палкой… С той самой легендарной заготовкой для копья… С ними не было. И где-то далеко, возможно уже в городе, за воротами, Мин-сок спокойно шагал по мощёной улице, слушая шум ярмарки, словно всегда был её частью.
Возвращение слуг без мальчишки стало последней каплей. Глава клана Сун даже не стал выслушивать подробностей их провала. Достаточно было одного взгляда на их лица — растерянные, раздражённые, и даже сильно испуганные. Он лишь коротко выдохнул, словно проглотил что-то горькое, и отвернулся.
Но напряжение в его плечах выдавало всё. Он злился. И не только на слуг. Он злился на себя. На свою поспешность. На раздражение, которое заставило его отмахнуться от мальчишки. На то, что позволил эмоциям взять верх — что было для него нетипично. Обычно он действовал холодно, расчётливо. Выслушивал. Взвешивал. Решал.
Сегодня же он торопился. Слишком торопился. Так как новость о горной обезьяне — древней, крупной, с костяными пластинами на груди и плечах — не давала ему покоя с самого утра. Такой трофей мог укрепить позиции клана. Духовное ядро подобного существа — это шаг вперёд. Это уважение. Это вес в столице княжества. И именно поэтому он выдвинулся немедленно. И именно поэтому сейчас его настроение было хуже некуда. Старые охотники стояли в стороне. Когда он вновь потребовал от них готовности вести отряд к озеру, они переглянулись. И… отказались. Не грубо. Не вызывающе. Спокойно.
— Мы больше туда не пойдём. — Сказал один, опираясь на своё старое и верное копьё. — Мы уже видели, что там происходит.
— Стая не ушла навсегда. — добавил второй. — И если горная обезьяна там — значит, мелкие будут рядом.
Глава клана сжал челюсти.
— Вы боитесь? — холодно спросил он.
Но старик-старейшина встретил его взгляд прямо.
— Мы не боимся умереть. Но мы не собираемся погибать впустую.
И добавил тише:
— Нам уже не двадцать лет.
Это был удар. Не по самолюбию, а именно по реальности. Возраст обоих был очевиден. Они десятилетиями служили клану Сун. Водили их охотничьи группы. Возвращались с добычей. Теряли людей. Хоронили молодых. И теперь, после рассказа о стае обезьян и о том, как их спас тот самый мальчишка, они не собирались снова идти туда, где их ждала та же смерть — только без неожиданного спасителя.
Отказ двух таких людей эхом прошёл по всему отряду. Молодые охотники быстро переглядывались. Кто-то опустил взгляд. Кто-то, наоборот, сжал древко копья крепче. Настроение упало мгновенно. Если даже старики не идут — то что же там ждёт остальных? Хуже всего было то, что оба старых охотника пользовались огромным авторитетом.
