Идеальная для космического босса - Ксения Хоши

так, что возражения невозможны. А я и не хочу возражать. За те пару часов, пока Дэйн отсутствовал, я успела соскучиться.

Пока мы идем на крышу, я не могу удержаться от вопроса.

— А у Вексов нормально вот так приходить к замужней женщине и приставать? — спрашиваю.

— Вообще-то нет, — тянет Дэйн задумчиво. — Однако в нормальных условиях браки заключаются не по любви, а из эффективности, так что теоретически можно допустить, что флирт с чужой женой может быть допустим. Но с Лойдом, думаю, дело не в этом.

— А в чем? — я правда не могу понять.

— Думаю, он хотел подмазаться, чтобы получить продвижение по службе, — без эмоций отвечает Дэйн. — Подумал, если приглянется тебе, сможет продавить свое повышение.

Я фыркаю.

— Как глупо, — выговариваю, когда Дэйн открывает мне дверь гравикара. — У Вексов же все на логике построено. Как он собирался продавить через жену?

Дэйн обходит машину, садится за приборную панель и поворачивается ко мне. Легко гладит меня по щеке подушечками пальцев. С такой теплотой, что я таю и, кажется, забываю все тревоги.

— Не забивай голову, малыш, — Дэйн запускает двигатели. — Касс выяснит, что на самом деле хотел Лойд. Лучше придумай, чем мы займемся этим вечером, кроме, конечно, наслаждения друг другом.

39.

Саша

Поместье встречает нас полумраком и тишиной. Синтия дежурно здоровается, и Дэйн сразу велит ей приготовить ужин.

Мы проходим в столовую не переодеваясь. Есть в этом что-то красивое, будто пришли в ресторан. Личный персональный ресторан на двоих. Манипуляторы Синтии выставляют на стол кушанья в считанные минуты. Раскладывают приборы, подают бутылку столового вина, бокалы.

— И свечи, — добавляет Дэйн, наблюдая за сервировкой.

На столе появляются две высоких свечи. Дэйн делает перетирающее движение пальцами на фитилях, и загорается пламя. Видимо, пропитка реагирует на кожу.

Он пододвигает мне стул, сам садится напротив. Разливает вино.

— С возвращением, Саша, — произносит он, глядя на меня поверх поднятого бокала. Я зеркалю его движение. Бокалы звучат, встречаясь в воздухе, как пение птиц.

На столе — овощное рагу, ломтики запечённого белого мяса, зелёный соус с ориссанским лимом и тёплые хлебцы. Я откусываю, жую медленно, ощущая вкус. Вкус жизни. Я правда вернулась, и это вдыхает силы.

Дэйн смотрит на меня, будто наслаждается тем, как я ем. Мы некоторое время сидим в тишине. Не тяжелой, не гнетущей, а спокойной, безопасной, трепетной тишине, в которой двоим людям не нужны слова.

— Ты почти не говоришь, — произношу, упирая локоть в стол.

— Наслаждаюсь моментом. — Его голос низкий, чуть хрипловатый. — Ты дома. В порядке. Я соскучился, Саша. Это… счастье.

Я улыбаюсь, даже не думая — внутренне растекаюсь теплом. Привычная сдержанность во мне будто растаяла. Всё, что было до этого — нервозность, страх, тревожные предчувствия — всё улетучилось. Осталась только мягкость. Спокойствие. И Дэйн.

Когда я отодвигаю тарелку, Дэйн обновляет бокалы, мы выпиваем ещё по глотку.

— Устала? — спрашивает он.

— Почти нет, — качаю головой. — Просто настроение ровное.

— Сделать тебе массаж? — в голосе Дэйна снова слышится хриплость. — Или посидим на террасе?

Я смотрю на него и вижу только исключительное желание сделать мне хорошо.

— Всё хочу, Дэйн, — произношу и поднимаюсь.

— Тогда начнем с массажа, — он улыбается, приглашая меня в свою, точнее, нашу супружескую спальню.

Я останавливаюсь у кровати и ощущаю пальцы Дэйна на плечах. Они снимают с меня пиджак.

— Позволь тебя раздеть? — шепчет он в ухо.

Я киваю. Дэйн не торопясь снимает с меня офисный костюм. Я чувствую себя в своем праве быть перед ним обнаженной. Так правильно. Этот мужчина — мой муж. Мне нравится щупающий взгляд, которым он проходит по моему телу. Нравятся крепкие мужественные руки, которые нежно разворачивают меня к кровати и укладывают на нее на живот.

Я поворачиваю голову и наблюдаю за тем, как он раздевается. Снимает пиджак, рубашку, вытаскивает ремень из брюк, но не продолжает. Он с голым торсом выглядит божественно. Невероятно сексуально.

Внизу живота начинает скапливаться тепло от одной картинки. Соски напрягаются, но я честно лежу и жду обещанный массаж.

Дэйн вынимает из комода масло, наносит на руки, садится рядом и начинает массировать мне спину. Сначала одними пальцами, потом прикладывает всю ладонь, мнет плечи, лопатки, спускается по ребрам, проминает поясницу.

Мне настолько хорошо, что я плавно погружаюсь в сон. Несмотря на возникшее желание, расслабление неуклонно забирает мое тело и сознание.

Я просыпаюсь внезапно. Укрытая пледом по пояс. Лежу так же на животе. Дверь на террасу открыта и, кажется, я вижу там силуэт Дэйна.

Я поднимаюсь, накидываю его рубашку и выхожу. Дэйн действительно там. Услышав мои шаги, он оборачивается.

— Ты проснулась, — произносит бархатисто.

На нем все так же только брюки. Босые ноги делают его облик брутально-домашним, и во мне снова просыпается желание. Я подхожу к перилам, всматриваюсь в поблескивающий внизу город. Ветер немного прохладный, раздувает волосы, забирается под рубашку.

— Замерзла? — спрашивает Дэйн, заметив, что я ежусь. — Я согрею тебя.

Он заходит мне за спину и обнимает. Он горячий, жар его тела впитывается в кожу. Его дыхание обжигает ухо.

— Я тебя не отпущу, — шепчет он. — Никогда.

От этих слов вдруг становится внутри очень тепло. Это признание звучит куда сильнее избитых слов. Я разворачиваюсь. Смотрю ему в глаза снизу вверх, а потом поднимаюсь на цыпочки и касаюсь его губ своими.

Дэйн жадно втягивает воздух носом, но отвечает так же нежно. А потом буквально через пару мгновений я слышу его рык. Ладони стискивают мою талию, горячие губы вдавливаются в мои, язык проталкивается в рот.

Дэйн скользит руками к моей попе, подхватывает и, развернув, впечатывает спиной в стекло. Наш поцелуй становится ещё грубее, ещё животнее. Дэйн целует меня жадно и неистово. Будто это ему жизненно необходимо. Словно я — кислород, а он без скафандра дрейфует в открытом космосе.

Я ощущаю его жар всем телом, желание — каждой