Этикет для Сусликов - Наталья Викторовна Маслова

собиралась. Всеволод, теряя способность здраво соображать от все возрастающего желания, уже грешным делом подумывал, а не избавиться ли силой от кучи тряпок, которые не дают ему добраться до вредной и неуступчивой Ветки. Только словно какая-то сила не давала ему претворить дельную идею в сладкую реальность. Откуда ему было знать, что ушлой ведьмы уже час как не было в особняке Тарановых?

Бог мрака, костеря на чём свет стоит поганого архитектора, который придумал проект дома, больше похожего на лабиринт Минотавра, пробирался в сторону гнёздышка, где развлекалась парочка. Он чувствовал, что интересующая его особа сейчас не одна. Это неприятное знание подгоняло его гораздо лучше приснопамятных плетей фурий вкупе с гневом Юпитера и Юноны в случае, если кто-то из них обнаружит удивительную вещь. Древние античные божества докатились до того, что были вынуждены жить среди современных небоскрёбов вместе с другими созданиями из давно канувшей в воды Леты эпохи.

Тут до его слуха донеслись женский и мужской голоса, в последнем он с изумлением опознал свой собственный. Зашипев, точно раскаленные уголья, на которые попала капелька ледяной воды, Мрак вырвал дверь, предусмотрительно запертую на задвижку, и застыл, как вкопанный. Иветту сжимал в страстных объятьях самозванец, похожий на него, как две капли воды. Несносная паразитка почти уступила его наглым домогательствам. Она периодически постанывала от удовольствия и томно выдыхала имя, которое ему присвоили с легкой руки богинь: «Эрик!».

— Немедленно отпусти Ветку, мерзавец! — взбешенный наглостью незнакомца, который, как он чувствовал, был всего лишь смертным, Эребус бросился в атаку.

Он оттащил соперника от приглянувшейся ему дамочки. Потом бог мрака по давней привычке щелкнул пальцами, желая превратить этого наглеца в жирного поросёнка, чтобы продать его на ближайшей скотобойне. Этому коварному заклинанию его в давние времена научила сама колдунья Цирцея. Ушлая чародейка питалась исключительно мясом тех несчастных, которых её колдовство превращало в бессловесную скотину. Он повторил движение раз десять, прежде чем понял, что магия по каким-то одним ей известным причинам отказывается повиноваться своему господину.

«А, чтоб того, кто в этом виноват, фурии за жабры взяли!» — сердито подумал Эребус, видя, как соперник расстегнул ещё один крючочек на платье, став на шажок ближе к заветной цели.

Парочка была настолько увлечена любовной игрой, что не обратила внимания даже на грохот сорванной с петель двери, которая рухнула на пол с такой силой, что разлетелась на куски.

Талея, бросив гостью на Нокс, из-за которой на самом деле и разгорелся весь сыр-бор, насмешливый взгляд, промурлыкала:

— Чтобы Эрик не засветил нас в порыве неукротимой страсти к мнимой тебе, Мегера и Геката сделали так, что в его арсенале есть всего лишь собственные кулаки и мозги, порядком обленившиеся из-за лёгких побед. Так что они имеют примерно одинаковые возможности, чтобы окучить Лильку!

— Тогда Сева останется при своей жене, как и положено на собственной свадьбе! — светло-карие глаза девушки искрились от такого лукавства, что фея сразу решила, что лично присмотрит, чтобы эта забавная смертная прожила подольше и посчастливее.

Девчонка ей определенно начинала нравиться не меньше, чем остальным. По крайней мере, характер свой во всей красе она показывать не боялась, что очень импонировало ирландской интриганке. От Талеи порой даже у Юпитера и Юноны случалась жуткая головная боль. Только поделать они с крылатой поганкой ничего не могли. На неё строгие законы небожителей не распространялись. Как и на других представителей кельтского Волшебного народа.

Всеволод слишком поздно осознал, что они больше не одни в комнате, в спешке восстанавливая утраченную над «Иветтой» власть. Мускулистые руки ухватили соперника за ворот рубахи и оттащили прочь. Потом кулак заехал мужчине под дых с такой силой, что у того перед глазами потемнело.

— Не смей приставать к моей ведьме, самозванец! Да еще под моей личиной! Убирайся сейчас же, иначе я так тебя взгрею, что до конца дней своих будешь шарахаться и от собственной тени!

— Ветка и так моя! — парировал «близнец», оставив рубаху в руках у взбешенного бога мрака. — Три года почти что под одной крышей много значат, неудачник! Пошёл вон! Это моя женщина! Ни с кем делиться ею я не намерен! — и он со всей дури заехал наглецу в челюсть, выбив её.

Эребус с громким хрустом вставил кость обратно и ураганом налетел на обидчика, грозно потрясая костистыми кулаками. В комнате раздавались только постанывания женщины, о которой все забыли, и сосредоточенное сопение двух дерущихся из-за неё «павлинов».

Пока мужчины с переменным успехом пытались доказать «кто Иветте хозяин!», недовольная таким небрежением Лилия открыла затуманенные страстью глаза, которые тут же полезли из орбит. Было от чего: целых два Эрика квасили друг другу морды за право обладания ею. Конечно, было лестно, что она способна разжечь в сердцах такую животную страсть. Только сейчас на уме у прохвостки было нечто совсем иное.

«Один Эрик — хорошо, а два — лучше!» — подумала она про себя, нехотя встала и пошла разнимать драчунов, благоразумно не влезая в свалку.

Думая, что борются за единоличное владение строптивой ведьмой, соперники спуску друг другу не давали. В ход шел любой подходящий предмет, который попадался под руку. Когда всё, что можно было оторвать и использовать в качестве орудия в споре, закончилось, они попытались было приватизировать и туфли невесты. Их та уже легкомысленно скинула на пол, но получили такой отпор, что отступились.

Лили настолько надоела пустая трата времени, которое она планировала конвертировать в утонченные удовольствия сразу с двумя Эриками, что, рассвирепев окончательно, толкнула собственного мужа на постель и прорычала:

— Что за непонятливые мужики пошли⁈ Смотреть уже противно! Раздевайтесь оба! Сколько можно ещё говорить? Меня на вас двоих хватит! Будет мало, отловлю ещё и кого-то из гостей! — Мрак с удивлением обнаружил себя распластанным на кровати, а тонкие пальчики уже занялись расстегиванием пуговиц и застежек.

Обменявшись с соперником полным гнева взглядами, отпихнул Лилию в сторону и снова бросился в атаку. Новобрачная издала полный ярости вопль и набросилась на обоих драчунов с кулаками, костеря их на все корки:

— Не тем вы заняты, Эрики! — взвыла она, схватила обломок дерева, который был некогда ножкой антикварного стула, мягкая обивка которого клочьями валялась по всей гостевой спальне, и треснула по спине сначала одного, а потом и второго. — Долго вы ещё оба тормозить будете, или мне пойти поискать кого-то подогадливее? Пока ещё не все мужчины по домам разлетелись?

— Я ни с