Династия. Феникс - Александр Майерс

князя дешёвые часы с исцарапанным браслетом, костюм тоже не новый. При этом медали блестят, будто только что отполированные. Похоже, он гордится своим военным прошлым и не гонится за модой.

Он спокоен, как удав. Лицо не выражает никаких эмоций. Холодный и твёрдый, как ледяная глыба, человек.

— Слышал, у нас какие-то проблемы с Жаровым, — говорит, наконец, Кирилл Александрович.

— К сожалению. Но мы с ними справимся. Надеюсь, вы понимаете, что совету сейчас важно сплотиться, — отвечаю я и добавляю, глядя Вальтеру в глаза: — Мы не дадим ни князю Жарову, ни кому-то другому развалить Династию изнутри.

— Безусловно, — невозмутимо кивает он. — Мне только интересно, чем вы ответите на следующий ход Андрея Ильича.

— А вы знаете, каким будет его следующий ход?

— Догадываюсь, — князь смотрит на свои обшарпанные часы. — Вам не стоит недооценивать ресурсы Феникса. Даже если он и правда начнёт гореть, пожар может выйти из-под контроля. Нам пора, Александр Сергеевич.

С этими словами Вальтер кивает в сторону конференц-зала, пропуская меня вперёд.

За огромным овальным столом — двенадцать стульев, несколько из которых не заняты. На месте нет как минимум Юрия, который якобы погиб. Григорий Михайлович сидит во главе стола, о чём-то тихо переговариваясь с соседом слева от себя.

— Здравствуйте, дамы и господа! — объявляю я, заходя в кабинет.

Меня приветствуют нестройным хором. Направляясь к свободному креслу рядом с князем, быстро просматриваю лица.

Часть присутствующих — акционеры или их доверенные лица. В том числе представитель Сибирского инвестиционного фонда и второй, от имперской канцелярии. Да, у короны тоже есть доля в Династии, а именно десять процентов.

Остальные члены совета — крупные управляющие, мужчины и женщины. По глазам вижу, что они все напряжены, а кто-то даже смотрит на меня и князя с откровенной враждебностью. Воротилам бизнеса не по нраву, что дворянские интриги мешают делам.

Едва я сажусь в кресло, как дверь с грохотом распахивается. Входит рыжеволосый юноша в чёрном костюме, за которым следуют два адвоката с дипломатами.

Я не сразу узнаю Андрея. Его растрёпанные волосы превратились в аккуратную причёску, а с настолько серьёзным лицом я его не видел никогда.

Но главное — изменился взгляд. За плёнкой злобы я вижу в них глубокую боль и понимаю её. Жаров за короткое время потерял тётю и отца, причём обоих убили. Последнего — почти на глазах у Андрея.

Неудивительно, что он хочет отомстить. Но как жаль, что он совсем не понимает, кто на самом деле пролил кровь его родных.

— Простите за опоздание, дамы и господа, — бросает он, плюхаясь в кресло. — Сегодня много дел.

— Это заметно, — бурчит в ответ князь Грозин. — Ты можешь объяснить, что делаешь, Андрей? Ты губишь не только нас, но и себя.

Жаров кривится и нагло игнорирует вопрос. Щёлкнув пальцами, он протягивает руку и один из адвокатов достаёт стопку документов. Он начинает раскладывать их перед членами совета, и Андрей тем временем говорит:

— Предлагаю начать с главного. Ставлю на голосование вопрос об отстранении Григория Михайловича от должности гендиректора. Основание — утрата доверия и неспособность управлять компанией. У нас за короткое время случилось несколько кризисов.

— Текущий спровоцировали вы, Андрей Ильич, — невозмутимо отвечаю я.

Несколько человек согласно кивают, и среди них, что удивительно — князь Вальтер.

— Ты серьёзно? Думаешь, это сработает? — усмехается князь Грозин и отбрасывает документ. — Ну что ж, давайте голосовать. Всех лишних прошу покинуть кабинет, — он с угрозой смотрит на адвокатов Жарова.

— Конечно, Григорий Михайлович, — Андрей улыбается. — Но согласно регламенту, вам тоже надо выйти. Мы не можем голосовать при вас.

Он смотрит на Вальтера, и тот снова кивает.

Так, а вот это мне уже не нравится. Похоже, у союзников кукловода есть какой-то хитрый совместный план…

Глава 16

Князь Грозин медленно поднимается, опираясь кулаками на стол. Его суровый взгляд сейчас остёр словно бритва и обращён целиком на Жарова. Андрей застыл, как мышь перед удавом, и с явным усилием сохраняет внешнее спокойствие. Хотя глаза прекрасно выдают волнение.

— Регламент, говоришь? — голос глухой, словно доносится из подземелья. — Ты не можешь говорить мне о регламенте. Ты здесь впервые, мальчик, и не тебе диктовать правила.

— Правила есть правила, — напряжённо отвечает Жаров.

— Ты так и не ответил мне на вопрос, Андрей. Что ты делаешь? Ты объявил мне войну, но из-за чего? Это не Грозины убили твоего отца.

— Не смейте говорить о моём отце, — рычит Жаров.

— А ты не смей указывать мне. Ты здесь никто, у тебя нет власти. Я согласился на голосование только затем, что хочу посмотреть на твоё лицо, когда оно закончится. Но я никуда не уйду.

— Согласно регламенту… — настаивает Андрей.

— Плевать мне на регламент. Я желаю посмотреть, кто из вас проголосует за моё отстранение, — дед садится и осматривает всех членов совета.

Один из них, седой мужчина с залысинами на лбу, ёрзает на стуле и бурчит:

— Григорий Михайлович, это недопустимо.

— Я здесь решаю, что допустимо, а что нет. Голосуйте! — приказывает князь.

Он сейчас ходит по тонкому льду. Ведь формально Жаров прав — член совета, судьба которого решается на голосовании, обязан покинуть кабинет.

Дедушка отказывается выполнять правила собственной компании и внаглую давит авторитетом. Уверен, это не слишком понравится членам совета и может заставить их усомниться в законах Династии.

С другой стороны, закон здесь мы, Грозины. Андрей пришёл и пытается выгнать Григория Михайловича с поста. Подчиняться ему и выходить из комнаты — серьёзный удар по авторитету.

— Вы останетесь, Григорий Михайлович, — говорит Вальтер неожиданно твёрдо. — Но только как наблюдатель. Без права голоса.

— Мне не требуется твоё разрешение, Кирилл, — хмуро сообщает князь Грозин.

— Не хотел вас оскорбить, — вежливо отвечает Вальтер.

Жаров переводит взгляд на меня, и я ловлю в нём вспышку чего-то вроде отчаяния. Он не ожидал, что Вальтер скажет подобное? Так они заодно или нет? Что вообще здесь происходит?

— Голосуйте, — рычит Григорий Михайлович.

Андрей, прочистив горло, говорит:

— Итак, кто за отстранение — поднимите руку.

И он первым тянет ладонь вверх. Следом к нему присоединяется представитель императора. На враждебный взгляд дедушки он никак не реагирует.

Остальным сложно проголосовать. Поднять руку — значит присоединиться