Попаданка. Отвергнутая жена - Елена Белильщикова

удивление, когда на кухне он увидел жирную жо… Толстого домового, наминающего печеньки, а не неведомую тварюшку?

На всякий случай Филипп испугался. И заорал, отставив трость в сторону, тыкая в домового пальцем.

– Ты кто? И чего здесь оказался?

– Я – домовой. – Гордо промолвило это волосатое недоразумение, и подбоченилось, уперев руки в бока.

– Пришел на кухню подзакусить. Но вообще-то я люблю детей. У тебя есть дети? Кто ты, незваный гость? – Домовой так щелкнул челюстями, что Филиппу показалось, что домовой любит не только детей на завтрак-обед и ужин, а еще и таких как он, молодых мужчин в самом расцвете сил.

– Вообще-то, меня звали! – Филипп оскорбленно сложил руки на груди. – Элион, которая жила здесь еще недавно вместе с детьми! Это мои дети! А я ее законный супруг. Поэтому пришел сюда проследить, чтобы к ней никто лишний клинья не подбивал.

Филипп недовольно нахмурился. Вот не нужно было отпускать Элион не пойми куда одну! Здесь, вон, всякие подозрительные личности печеньки наминают! А вдруг бы этот домовой злой оказался? Слышал Филипп о таких, что ножами в гостей бросаются или ночью придушить пытаются!

Глава 20

– А тебя как зовут, муж Элион? – Плотоядно ухмыльнулся домовой и потянулся, хрустнув всеми косточками. – Меня вот Фенед. Элион я помню. Она мне нравится.

Фенед щелкнул челюстями так, что Филиппу стало плохо. И он снова схватился за трость, решив направить ее на домового, если тот не уймется.

– Меня Филипп зовут. – Буркнул мужчина недовольно. Но домовой не заметил реакции на него, и лишь просиял, протягивая печеньку в лапе:

– Так чего загрустил? Печеньку будешь? Вот! – Фенед помялся, глядя на недовольного Филиппа, но все – таки решился добавить:

– А детей твоих я тоже помню. Они сла-аденькие! Ты их взял с собой, привел ко мне в гости, да?

– Н-нет, – Филипп невольно сделал шаг назад.

Определение «сладенькие» от прожорливого домового ему не понравилось! Так что он поспешил взять булочки к чаю и корзинку с фруктами, переставляя на поднос. И пока ему не откусили что-нибудь за воровство, он поспешил пояснить:

– Мы устраиваем чаепитие в саду, в беседке. С нами будет внук хозяйки, он не против.

Филипп еле-еле сдержался от какого-нибудь пренебрежительного комментария в сторону Уилла, но решил, что не стоит при домовом оскорблять родню хозяйки. Вдруг взбесится.

– Ладно, Филипп. – Вальяжно махнул домовой рукой. Или лапой. Филипп так и не смог определиться. – Иди к остальным, в беседку. Но эти печеньки не трожь. Они мои, понятно? Привет Элион передавай, и детям. Пускай в гости заходят. Скучаю я по ним всем.

– Да-да, Элион и дети обязательно зайдут к тебе в гости. Я передам! – Заторопился Филипп, подхватывая сразу несколько чашек и жонглируя ими, как в цирке. И почти побежал обратно в беседку.

– Ну где ты бродишь, Филипп? Тебя только за смертью посылать! – Встретил его недовольной гримасой Уилл. – Осторожно! Ты же сейчас разо…

Дзынь! Чашка выпала из дрогнувшей руки Филиппа и со звоном упала прямо на деревянный резной столик перед ними. Уилл громко застонал, прикрыв лицо руками. Филипп опешил от собственной неловкости. И лишь пробормотал:

– Это домовой во всем виноват!

– А вот Уилл умел делать пирамиду из бокалов, когда мы были маленькие и тайком залезали в родительский сервиз! – гордо рассказала Софи. – Ты помнишь, Уилл? Ты был таким

миленьким тогда! Как маленький ангелочек!

Она потянулась к Уиллу, решив не то взъерошить его волосы, не то потрепать за щечку. Филипп скрыто и ехидно порадовался возможности отыграться!

– Он и сейчас маленький и миленький, когда молчит! – поддакнул Филипп. – Может, будешь послушным мальчиком, Уилли? Подскажешь, куда у вас тут выбросить осколки?

Уилл шумно задышал и увернулся от Софи, которая так и норовила его опозорить перед всей честной компанией.

– А вот Софи тебя и проводит. Как раз пообщаетесь. А я пока… поговорю с Элион. Можно тебя на пару минут, милая? – Уилл взял Элион за локоток и отвел в сторону, чувствуя между лопаток ненавидящий взгляд Филиппа. О, кто еще отыгрался! Хотелось воскликнуть: «смотри, твоя жена – в моих руках. И ты ничего не можешь с этим поделать»

Но он сдержался. И лишь погладил Элион по щеке, убирая упавший на лицо локон.

– Ты сегодня такая красивая, Элион. – Негромко проговорил Уилл, и его взгляд потеплел.

– Мне не хватало тебя на выходных. Я нарочно торчал у бабушки, думал, что ты заглянешь к ней в гости и мы – почти случайно – встретимся с тобой. Но ты не пришла. А жаль.

Филипп возник за спиной Уилла, как тень. Грозная, темная и тяжело дышащая. Его ладонь легла на его плечо, рывком развернула, отрывая от Элион.

– Что ты себе позволяешь? Флиртовать с моей женой у меня под носом? Я согласился наладить с тобой дружеское общение не для того, чтобы ты заигрывал с ней при мне! – сорвался Филипп, сверкая глазами.

Свободная рука напряглась, пальцы сжались в кулак. Филипп был на грани срыва. Только ли из-за Уилла? Или из-за того, что был готов ревновать Элион к каждому столбу, настолько был на нервах? Слыша от драгоценного папочки: «О, а как там дела с Элион? Она скоро вернется домой? Она, конечно, выдумщица, но мы должны быть снисходительны к женским капризам. Если это не любовник на стороне, конечно». И свирепея от собственных сомнений.

Уилл дернулся, когда Филипп прервал нашу с Элион беседу. И нахмурился. За кого его держит Филипп? За мальчишку, которого может безнаказанно дергать и унижать?

– Убери руки. – Процедил я холодным голосом. – Я не потерплю, чтобы ты так со мной обращался. Я требую уважения к себе!

Но когда Филипп вместо того, чтобы послушаться, лишь сильнее стиснул пальцы в кулак, а его рука сжалась до синяков на моем плече, я не выдержал. Сорвался. И сам оторвал руку Филиппа от себя, едва удерживаясь от того, чтобы первому начать драку.

– Пошел вон! Дай нам поговорить! – Прорычал Уилл сверкая глазами. Ему уже хотелось поучить Филиппа вежливости. И только присутствие Элион рядом с нами удерживало его от этого.

– Да что же вы делаете? – В отчаянии выпалила Элион, готовая уже сама ринуться в бой.