Арсенал Регрессора. Том 4 - Оливер Ло

Рамона посмотрела на меня, и в её карих глазах стоял вопрос, на который я пока знал лишь половину ответа.

Освободить или укрепить печать. Или найти третий вариант, которого сценарий не предлагал, но который всегда существует, если знать, где искать.

Я посмотрел на Гору Пяти Элементов, на трещины с золотым светом, и силуэт, который продолжал смеяться. Ответ находится там, внизу. У существа остановленного самим Буддой.

— Ну что, — сказал я, — пойдём поговорим с обезьяной.

Глава 11

Равный Небу

Мы спустились по склону метров на двадцать, и мир изменился. Персиковые лепестки, кружившие в воздухе, замерли, все одновременно, будто кто-то нажал на паузу. Ветер стих, звуки водопадов пропали, и тишина обрушилась на котловину с физической тяжестью, от которой заложило уши. Пять предметов в моём Арсенале, гудевшие всю дорогу, вдруг замолчали.

Эгида Провидения взвыла. Красный импульс хлестнул по сознанию с такой силой, что я отступил на шаг, и мир вокруг расцвёл алыми линиями траекторий, каждая из которых заканчивалась моей смертью.

— Назад! — крикнул я.

Команда среагировала на рефлексах, совместные рейды вбили в них одно правило, если Маска кричит «назад», ты прыгаешь, а потом спрашиваешь, почему. Рамона оттолкнулась от камня, Роман выставил барьер, Артём схватил Лизу за плечо, готовый к прыжку.

Ослепительный злой свет хлынул из трещин печати, и из-под земли, из щели между камнями, вырвалась тень.

Тень поднялась, вытягиваясь вверх и обретая форму. Чёрный дым с золотистыми прожилками повторял контуры Царя Обезьян вплоть до складок на мантии и длинного гибкого хвоста. В правой руке тень сжимала тонкий дымный посох, и когда крутанула его над головой, камень на месте удара раскололся, выбив фонтан гравия.

Тень Сунь Укуна посмотрела на нас, и в её, смазанном лице, проступила ухмылка.

А потом тень атаковала, и первый удар посоха разнёс камень в щебень там, где я стоял секунду назад. Эгида Провидения вспыхнула красным щитом, но барьер, рассчитанный на силу A-ранга, лопнул мгновенно. Ударная волна швырнула меня назад, и я врезался спиной в скалу, выбив из лёгких остатки воздуха. Боль прострелила позвоночник, рёбра хрустнули.

Грань Равновесия вылетела из Арсенала в мою ладонь. Руны Кладенца вспыхнули серебром, и «Разрыв Сущности» хлынул по лезвию, готовый к контакту. Я рванул навстречу тени и рубанул наискось, от плеча к бедру, вкладывая в удар всё, что мог.

Грань вошла в дымное тело, и я почувствовал плотное упругое сопротивление. «Разрыв Сущности» впился в магическую структуру тени, золотистые прожилки потускнели в месте пореза, и дым разошёлся, обнажая пустоту.

На долю секунды мне показалось, что сработало.

А потом рана затянулась. Дым сомкнулся, прожилки вспыхнули заново, и тень ответила ударом посоха в рёбра, от которого я отлетел на пять метров и вспахал склон спиной, оставляя за собой борозду в камне.

— Рамона!

Два выстрела «Поцелуя Смерти» щёлкнули один за другим. Чёрные пули пронзили тень насквозь, вышли с другой стороны и врезались в скалу, высекая каменные крошки. Тень даже не заметила попаданий, чёрный силуэт пропустил пули сквозь себя.

Рамона опустила пистолет, и на её лице я прочитал растерянность, которую видел у неё всего один раз, в Камелоте, когда проклятие смерти начало отсчёт.

— Костя, у этой штуки нет нитей, — крикнула она. — Совсем. Мой талант не может зацепиться ни за одну, потому что их просто нет.

Тень крутанула посох двумя руками и ударила в землю. Ударная волна разошлась кругом, расщепив скалу на осколки, и каменный град полетел во все стороны. Купол «Бастиона» принял удар, затрещал, покрылся сетью трещин, но удержался. Роман упёрся ногами в камень, из его носа потекла кровь, и «Живой Бастион» загудел на пределе мощности.

Тамамо выбросила девять хвостов и ударила золотистым огнём с фланга, полыхнувшим так ярко, что у меня заболели глаза. Пламя обвило тень, и дым зашипел, часть силуэта расплылась, но через секунду собралась обратно. Кицунэ зарычала сквозь зубы, и в этом рычании было столько злости, что Артём рядом с ней отшатнулся.

Я поднялся, сплюнул кровь и оценил ситуацию. Тень двигалась на уровне S+, посох крошил горную породу одним касанием, а каждая рана, нанесённая Гранью, затягивалась за секунду. Огонь Тамамо замедлял регенерацию, но тень черпала силу из-под земли, из того же источника, откуда доносился смех, и запас энергии у неё был бесконечным.

Пули Рамоны проходили насквозь. Грань ослабляла, но регенерация компенсировала урон. Барьер Романа держал удары, но каждый следующий стоил дороже предыдущего.

Из-под печати, из тьмы, в которой золотистый силуэт сидел с руками на коленях, доносился тихий довольный смех существа, которому безумно весело наблюдать за мышами, пытающимися сдвинуть гору.

— Хватит ржать! — рявкнул я в сторону горы. — Ты контролируешь эту тень? Убери её!

Смех стал громче. Золотистый силуэт под печатью качнул головой, и я различил широченную ухмылку на размытом лице. Ответа не последовало. Царь Обезьян наслаждался представлением.

Тень снова ударила. Посох прочертил дугу, целясь в Лизу, и Роман прыгнул наперерез, подставляя барьер. Удар обрушился на купол «Бастиона», и Романа вдавило в камень по щиколотки, его колени подогнулись. Лиза, стоявшая за ним, влила поток Святого Пламени ему в спину, подпитывая, и барьер выдержал, но я видел, что ещё два-три таких удара, и Роман сломается.

Я перехватил Грань левой рукой, правой активировал Длань Чёрного Дракона и ринулся к тени, целясь в посох. Длань сомкнулась на дымном древке, и я почувствовал вибрацию, гул чужой силы. Тень дёрнула посох на себя, и меня протащило по камню полметра, прежде чем я упёрся ногами и удержался.

Глаза в глаза, маска к дымному лицу. Тень ухмылялась, и в этой ухмылке я видел отражение настоящего Сунь Укуна, его дерзость и весёлое безумие.

Но одновременно я видел другое. Око Бога Знаний, работавшее на фоне всего боя, выводило данные, которые я считывал краем сознания. И данные эти не складывались в портрет S±рангового существа.

Тень была мощной, спору нет. S-ранг, возможно чуть выше. Скорость, сила удара, регенерация, всё на запредельном уровне. Но настоящий Великий Мудрец сражался одновременно с армией из ста тысяч небесных воинов и лучшими бойцами Небесного Двора. Тень перед нами была страшна для любой группы рейдеров на планете, но для прототипа, ломавшего Небесный Дворец голыми руками, оставалась бледной копией.

Проекция! Близкая к идеалу, усиленная бессмертием Искажения, но всё-таки проекция. Чей-то слепок Царя Обезьян, вставленный в Искажение и подпитываемый энергией самого Сунь