Потапыч: Земля Обетованная - Антон Чернов

у проплывающих всякое интересное, сбывая это тем, кто интересуется, делая прибыль себе, а не налоговикам и городу в целом.

Что и как там покупалось-продавалось, неважно, а важно то, что во-первых: склад почти полон товаром. Второе: уже третью неделю складом пользоваться не выходит: трупов среди родичей Шунка нет, но попытки приблизиться и прочее заканчиваются обессиливанием, головными болями и прочим. Самый сильный териантроп из контрабандистов попробовал влезть в навь, но «школа» работы с навками была не слишком известна и местным тотемным зверям. В общем — огрёб, впал телом в кому. Что показатель ощутимой душевной травмы, травматической ампутации (или повреждения, но навки как бы не рвут в клочья, а жрут) части души.

Если же местная власть узнает про склад Шунка и его семейки, то как минимум — попросят их из Рико, типа изгнания. А реалистичный вариант — наглядно продемонстрируют неправоту, с занесением в тела. Что, как понятно, Шункам (ну, насчёт фамилиев не уверен, но в данном случае иначе и не обзовёшь) крайне не хочется. При этом, товар лежит, прибыли теряются, налаженные контакты из заходящих в Рико кораблей потихоньку отвыкают иметь дело с этими контрабандистами.

А Шунк, выходит, просто искал среди «негосударственных» епископов подходящую по силе кандидатуру. Ну и вышел на меня, «принюхался» и сделал соответствующее предложение.

— Пожалуй, возьмусь, — послушав и обдумав расклады, озвучил я. — Полтысячи золотых за уничтожение либо окончательное изгнание фантома. Одного! — уточнил я. — Будет больше — или цена вырастет, или просто не буду связываться с другим или другими. Фактом выполнения контракта будет моя клятва… — начал я перечислять пункты.

Вообще, по уму, стоило бы заключить ряд-контракт. Но в данном случае Шунк и его родственники на такое не пойдут, как понято. Шунк слушал, кивал, когда я закончил — уточнил:

— Что ты имел в виду под «окончательным изгнанием»?

— Нанесение достаточных повреждений. Возможно, ободранный кусок фантома убежит, — пояснил я. — Да просто не замечу, ещё что-то. Вредить, не отъевшись на душах, он не сможет, а это годы. Да и сдохнет, скорее всего — но формально «уничтожен» не будет, а мне клясться богам.

— Понятно, хорошо. Что ж, по рукам. Приходи…

— Стоп, Шунк. А теперь ТВОЯ клятва по пунктам. Что твои родичи там и прочее — мне не очень интересно. А вот гарантия оплаты — твоё слово. Или предлагаешь заключить контракт? — широко оскалился я.

— Да какой контракт… Не доверяешь, значит? — попробовал изобразить обиженную сиротинушку пёс смердячий.

— Ага! — с широким оскалом и сиволапой мордой покивал я, а через секунду — утвердительно помахал лапой.

Шунк помялся, демонстративно пострадал, но требуемую клятву выдал.

— На службу мне сегодня не надо, — деловито уточнил он. — Но на место выдвинемся вечером — раз уж я в это влез. Встречаемся тут?

— Можно и подождать, — пожал я плечами. — Готовиться мне не надо, я при себе.

— Ну, как знаешь.

И незадолго перед сумерками мы выдвинулись. Шунк думал использовать конину, но, как понятно, не вышло, так что потопали мы в восходные ворота Рико пешком. Кстати, в отличие от Зиманды, ночью ворота не закрывались, хотя стены, в отличие от городов этерий, были. Но не слишком внушительные, а в ночи глухой просто дежурили усиленные команды привратных мздоимцев.

Шунк, временами ворча насчёт пешего хода — не на меня, а скорее себе под нос, вёл меня к прибрежной роще в тройке километров от Рико. И там, за чахлыми пальмами и раскидистыми кустами, виднелось что-то вроде охотничьего домика, но для охоты на рыбу. Рогульки с верёвками и рыбьими хребтами, кострища. Впрочем, до домика мы не дошли, а Шунк, обернувшись, залаял. Почти закашлял, но вдали раздался похожий кашель, и через пару минут подбежал териантроп. Правда, не пёс смердячий, а волк позорный. И один: пяток были в отдалении, не приближались.

— Епископ, решит проблему, — протявкал Шунк, имея меня в виду.

— Славно, — рыкнул ликан. — Иди, — махнул он рукой в сторону избушки. — Под полом лаз…

— Не важно, — отмахнулся я. — Я внутрь не пойду.

— А как…

— Быстро, хорошо и правильно. Ко мне — не приближаться. Плохо будет, — честно предупредил я, топая на песчаный берег.

Не доходя до воды, присмотрел место, обложил защитными духами позлостнее. Подумал и призвал Диньку: если что, позовёт меня по нашей связи, которая хоть через пень-колоду, но из нави в явь (в отличие от логова Потапа) работала.

Расположился на песочке и провалился в навь.

Берег был берегом, море — морем. Духи с призрачными визгами и бесплотными писками разбегались от моей почтенной персоны, но, во-первых, они были, и были заметны. А, во вторых, их в округе было явно меньше, чем в том же Рико — что может быть объяснимо отсутствием людей, но скорее всего — следствие присутствия навки. Которую я пока толком не чувствовал — до низенького, бочкообразного дерева, которым стала хижина, было далековато.

«Тут обжора. Внизу», — уточнил Потап. — «Какой — не знаю, но не очень интересно. Справишься, а я посмотрю».

— Вот спасибо.

«А ещё ты не охотишься», — ехидно выдала мохнатая задница.

— В этой жопемира⁈ Когда хрен знает, когда вернёмся в Зиманду⁈ — немного возмутился я.

«Охотиться и становиться сильнее никогда не помешает. А то сдохнешь, а не вернёшься. Иди уже, шебуршень!»

Я сплюнул, обернулся привычной металлической шипастой звездой и полетел. Приблизился к дереву, в котором оказалось здоровенное дупло. И сам начал чувствовать из этого дупла эманации безумия и голода, свойственные навкам. Неприятные, но по силе навка была не самая злостная из встречавшихся мне.

Протиснулся в дупло, пролетел оплетённым корнями ходом и оказался в этакой земляной пещере, утыканной приземистыми и огромными грибами — так навь сынтерпретировала склад контрабандистов, как я понимаю. Вот только навки в этом складе ни черта не было. А полетав по пещере, я заметил плещущуюся в уголке лужу. Точнее