Квант удачи - Антон Александрович Карелин

как Прометей, несущий смертным огонь – только в его руке корчилось небытие.

Он двигался к платформе, украшенной барельефом из адаптивной брони, излучателей и жерл – Ана узнала культуру воинственных греанцев и могла поклясться, что орудия церемониальные, но действующие. Так и было: орудия ожили, Одиссей отдал приказ заблокировать их, но не успел – ИИ греанцев уже принял решение, и платформа рявкнула залпами.

Они врезались в Вечного, уничтожив его тремя способами: клочья тёмного тела размазало, а золотая маска лопнула и растеклась гаснущим облаком бесформенных завитков. Вечные были хрупки, но Ана уже понимала: уничтожение лишь поможет чужому, ведь оно создало прямую связь. Ответ пришёл быстро: пирамидального металлоида расслоило, Вечный воплотился в реальность внутри него и просвечивал тусклым золотом и мрачным силуэтом сквозь трепещущие линии греанца, который зарокотал, пытаясь остаться собой.

Всё это происходило одновременно; пространство осветилось красными контурами тревоги, они поделили зал совета на ячейки. Собрание взорвалось каскадом реакций участников: одних переполнило возмущение и желание спасти зульча, другие заявляли отступление, третьи требовали открыть по нарушителя огонь, четвёртые провозглашали, что это лишь недоразумение, непонимание, нужно выдержать мир…

– Общая эвакуация, протокол «Смертельный»! – приказал Одиссей, и его волна с наивысшим приоритетом перебила остальные. – Блокируйте трансляцию и отключите все связи с Танелорном; не атаковать Вечных, не взаимодействовать с ними никак! Начинайте глобальное разделение планеты и уводите блоки в защитный режим!

Он не кричал это вслух, а за долю секунды отдал серию одновременных приказов. Мир дрогнул: воля Аксиома грянула посреди расходящейся бури, и система начала выполнять её принудительно, блокируя тех, кто пытался действовать иначе.

Платформы стало втягивать в суб-пространственные складки и выбрасывать в заранее заготовленные убежища, они исчезали одна за другой. Часть уходили в экстренный гипер, часть разлетались на ускорителях, спеша присоединиться к своим блокам на планете.

Сфера совета распалась, большинство покинули сессию, остальные разлетались на глазах, и стало понятно, что они висят на орбите Танелорна. Ана в первый и последний раз увидела этот удивительный мир сверху: белый, зелёный, синий, серебряный и золотой, как сошедшая с картины мечта.

Это была искусственная планета, и принцесса ощутила восторг, увидев, как она разделяется на крупные и малые блоки, превращаясь в мириадный рой, и как блоки начинают уходить в гипер или исчезать в струнных прыжках. Это было потрясающее зрелище. Несмотря на образование имперской наследницы, Ана не слышала о такой технологии спасения миров.

Потеряв в детстве родину, Одиссей не мог не подумать о том, чтобы защитить Танелорн от подобной судьбы. И теперь защита сработала за считанные секунды от осознания угрозы: Вечные ещё вибрировали в телах своих жертв, а планета уже исчезла.

Греанец мучительно рокотал, зульч всхлипывал, а бета-спикер отключился от синтетика и прервал связь.

– Оболочка, – проронил первый Вечный и выпростался из крылатого кота. – Хозяин сбежал. Нужен другой.

Казалось, соприкосновение с пустотой нанесло синтетику непоправимые раны; он задрожал, разложенный на линии и слои, материя пыталась сложиться воедино, вселенная изо всех сил старалась сохранить цельность… и вдруг крылатый кот сплотился, невредимый, без малейших следов вмешательства.

Зульч в ужасе содрогался, пытаясь вырваться и сбежать, но невозможно сбежать от того, что внутри тебя, что переплелось с твоим бытием.

– Счастливый, несчастный, счастливый… – шелестел Вечный, словно гадая по линиям судьбы. Его руки скользили по нитям и слоям зульча, перебирая их, как струны арфы.

– Остановитесь, – звонко воскликнул та’эрон Рами. – Вы причиняете ему страдание.

Его платформа плыла к несчастному слонёнку, наследник тысяч поколений хищников вскинул лапы в жесте, обращённом к Вечным, но его когти прятались внутри.

– Рами, беги! – закричал Одиссей. – Мы не трогаем чужих, прячем планету и уходим от любого контакта!

– Подтверждаю режим разделения, – пробормотал та’эрон. – Но право вето на приказ об уходе.

Рами не мог бросить собрата. Точным прыжком он перескочил с платформы на платформу и схватил трясущегося зульча за плечи.

– Он ничего не знает об Истоке, – сказал архитектор в нависающее золотое лицо, где его отражение начало деформироваться и меняться. – Я тоже не знаю, но я могу вам помочь.

– Рами, нет! – рявкнул Одиссей. – Они перебирают связи в поисках первопричин! Ты один из основателей Танелорна, если они возьмут тебя, то будут в шаге от всей планеты!!

Но было уже поздно.

– Ненужный, неважный, – выдохнул Вечный, оставив слонёнка, и тот осел на пол, истерично содрогаясь в попытках вернуть себя.

– Помеха. – бросил третий чужой, и пустота в его руках жадно затрепетала, а греанец неистово заскрежетал. Бронированную платформу расслоило всю целиком, мгновение она дрожала, пытаясь удержаться на краю бытия, но не смогла. Все слои и линии вдёрнулись в одну точку, платформу стёрло вместе с орудиями и греанцем. Были – и не было.

– Нужный, – сказал первый Вечный, подплыв к Рами.

И вложил в та’эрона руки с прорехами пустоты.

– Нет, – прошептал Одиссей, и по его искажённому лицу Ана поняла, что впервые за много лет он не знает, что делать. Броситься на помощь другу и погибнуть с ним. Оставить его и бежать с планетой, потому что она важнее и сам Одиссей тоже. Сжать чувства в кулак и наблюдать, как чужие уничтожают Рами, словно ненужный предмет, впитывать любую информацию о Вечных, чтобы уйти в самый последний момент. Все варианты были плохи.

Платформа с зульчем дрогнула и ушла в гипер, система отделила Рами как поражённого угрозой и бросила, нейтрально и бесчеловечно определив не подлежащим спасению. Он повис в собственном защитном поле, которое позволяло выйти в космос и невредимым упасть на планету, прыгнуть в вулкан или выдержать удар астероида – но не спасало от Вечных.

Рами не застонал и не закричал, он был готов к столкновению с чем угодно, и даже прикосновение пустоты, сводящее с ума и лишающее воли, не сломило его дух. Та’эрон распростёр руки, отдавая себя на волю чужаков.

– Что бы вы не искали, мы можем помочь друг другу и существовать вместе, – выдохнул он, содрогаясь в агонии вещества, которое тщилось существовать.

– Нет, – хором проронили Вечные, тяжело и печально, – Нас быть не должно. Отдай нам Исток, чтобы мы могли перестать быть. Отдай.

В их сотрясающих душу голосах была жажда и тоска, словно они мучались даже сильнее Рами, дрожащего в смертельной хватке пустоты.

– Ты и Танелорн. – проронил Вечный, нависая над Рами,