Молдавские сказки - Автор Неизвестен -- Народные сказки

старухина дочка с превеликим трудом — веретено-другое. Когда же возвращались они поздно ночью домой, то старухина дочка — шмыг через перелаз и берет у стариковой дочки решето с веретенами, — подержать, пока и та не перелезет. Берет, хитрюга, — и во всю прыть домой к старику и старухе рассказать, что это она веретена напряла. Напрасно уверяла старикова дочь, что все веретена ее руками напрядены: баба со своей дочкой тотчас же на нее набрасывались и хоть убей — на своем поставят. По воскресеньям, по праздникам старухина дочка ходила расфуфыренная да приглаженная, словно ей голову телята облизали. Ни одного жока, ни одной клаки[23] не пропускала старухина дочка, а стариковой дочке строго настрого запрещалось все это. А когда домой приходил старик, то язык у старухи молол пуще мельницы: что, дескать, дочь его непослушна, и распущена, и ленива, и дурная трава она… и одно, и другое, и пусть он ее из дому прогонит, служить отправит, куда хочет, но только в дому ее больше держать нельзя, ибо может она и ее дочку испортить.

Старик, будучи раззявой или как уж его назвать, смотрел ей в рот, и что она говорила, то и было свято. Может, и хотелось ему поспорить, но уже запела курица у него в дому, и не было больше у петуха никакой власти; попробовал бы он полезть на рожон, крепко благословили бы его баба с дочкой. Однажды, когда уж вовсе невтерпеж стало от старухиных речей, подозвал он дочку свою и сказал:

— Доченька милая, все мне говорит твоя мать, что не слушаешься ты ее, что дерзкая ты и норовистая и что оставаться тебе больше в моем дому невозможно; вот я и думаю — ступай-ка ты, куда бог надоумит, чтобы не было больше раздора в семье из-за тебя. Но вот тебе мой наказ отцовский: куда ни пойдешь, будь послушна, кротка и прилежна; потому у меня в дому еще жилось тебе как жилось: что ни говори — под родительским крылышком! А ведь на чужбине господь его знает, с какими людьми повстречаешься. Не станут они от тебя терпеть, сколько мы терпели.

Бедная девушка, видя, что баба со своей дочкой во бы то ни стало хотят прогнать ее, поцеловала руку у отца и со слезами пошла, куда глаза глядят, покинув родительский дом без всякой надежды вернуться. Шла она, шла по дороге, пока не встретилась ей собачонка, больная, несчастная и такая худая, что хоть ребра у нее считай. Как увидела она девушку, говорит ей:

— Девушка пригожая, добрая, пожалей ты меня и выходи, а я тебе тоже когда-нибудь пригожусь.

Пожалела ее девушка, взяла на руки, вымыла и выходила. А потом продолжала свой путь, радуясь от души, что могла доброе дело сделать. Много не прошла, видит — развесистая груша, вся в цвету, а гусениц на ней видимо-невидимо. И говорит та груша девушке:

— Девушка пригожая, добрая, выходи ты меня и от гусениц избавь, а уж я тебе тоже когда-нибудь пригожусь.

Девушка, будучи работящей, старательно очистила грушу от сухих веток и гусениц и дальше пошла хозяина себе искать. Идет она по дороге, идет, видит — колодец заброшенный, весь в иле. Говорит ей колодец:

— Девушка пригожая, добрая, очисть меня, а уж я тебе когда-нибудь пригожусь.

Очистила девушка колодец и пошла дальше. Идет она, идет, видит — печь перед ней немазанная, вот-вот развалится. И говорит ей та печь:

— Девушка пригожая, добрая, обмажь ты меня, сделай милость, а уж я тебе тоже когда-нибудь пригожусь.

Девушка, которая знала, что от работы руки не валятся, засучила рукава, замесила глину и так обмазала печь, что любо-дорого посмотреть. Потом руки от глины чисто вымыла и снова пустилась в путь.

Шла она дни и ночи напролет и, неведомо как, заплуталась. Однако, не теряя надежды на бога, продолжала путь, пока в одно утро, блуждая по темному лесу, не вышла на чудесную поляну. И видит она на той поляне избушку под тенью раскидистых ив. Подошла она к избушке, а навстречу ей старуха выходит и говорит ласково так:

— Чего тебе надобно в этих местах, дитя мое, и кто ты такая?

— Кто я, бабушка? Я бедная девушка, без отца, без матери можно сказать. Господь бог знает, сколько натерпелась я с той поры, как матушка моя родимая глаза навеки закрыла! Ищу я хозяина; никого тут не знаючи, с места на место идучи, заблудилась я. Но, видно, сам бог направил меня к твоему дому. Прошу, приюти меня!

— Бедная девушка! — сказала старуха. — Поистине, сам господь направил тебя ко мне, избавив от опасностей. Я святая Пятница. Послужи мне сегодня и, поверь, — завтра не уйдешь от меня с пустыми руками.

— Хорошо, матушка, но скажи, что мне делать-то.

— Ребятишек моих умывать, которые спят теперь, и кормить их; еду мне готовить, чтобы она, когда из церкви приду, не была ни холодна, ни горяча, а как раз впору.

Сказала и отправилась в церковь, а девушка рукава засучила и за работу. Перво-наперво воду для мытья готовит; потом во двор выходит в давай ребят скликать:

— Ребятки, ребятки, ребятки! Бегите к маме, она вас умоет!

А когда посмотрела, что видит? Наполнился двор, и лес загудел от множества змей и всяческих тварей больших и малых; но девушка, твердо веруя и надеясь на бога, не оробела; взяла их одного за другим, умыла и привела в порядок как нельзя лучше. Потом принялась стряпать, а когда вернулась святая Пятница из церкви и увидела, что ребятишки чисто вымыты и вся работа сделана на славу, сердце ее исполнилось радости: отобедав, велела она девушке взобраться на чердак и выбрать себе там любой сундук в награду; но не открывать его, пока не вернется к отцу. Поднялась девушка на чердак, видит множество сундуков — одни постарей да поплоше, другие поновей да покрасивей. Не будучи жадной, выбирает она себе самый старый и некрасивый из всех. Когда сошла она с чердака, маленько нахмурилась святая Пятница, но, нечего делать, дает ей свое благословенье. А та взвалила себе сундук на спину и с радостью пустилась в обратный путь к отцовскому дому той же дорогой, которой пришла. И видит она по дороге ту самую печь, ею обмазанную — полным-полна та печь пышными, румяными пирогами. Поела девушка пирогов досыта, еще и в дорогу прихватила несколько и опять идет. Немного подальше — вот и колодец, ею чищенный, а теперь до самых краев полный