Гнев Империи V - Антон Романович Агафонов

ты собиралась мне сказать, что в Йонгарде нет управляющего конструкта? — ответил я вопросом на вопрос.

— Что?.. — девушка выглядела растерянной.

— Ты не знала? — хмыкнул я, кивнув. — Ладно.

— О чем он говорит, отец? — теперь у Хильды возникли вопросы уже к ярлу. — Если в Йонгарде нет силы Одноглазого, то как становятся хэрсирами?

— А вот это очень просто — вино, — прояснил я. — У них сохранилась кровь с частицами божественной силы, которую добавляют в вино. Те, кто выпил, становятся хэрсирами.

— Это тайна, которая передается от ярла к ярлу и не должна быть открыта посторонним, — наконец высказался отец Хильды. — Наши запасы конечны, и если это откроется, то…

— Не нужно оправдываться, — остановил я его. — Я всё понимаю, да и не так уж это важно теперь.

И я коротко пересказал им всё, что случилось. Как я прошел через бурю на Скидбладнире, как побывал в Асгарде и как заполучил силу Одноглазого.

— Погоди, тогда получается, что весь наш план рухнул? — Хильда теперь выглядела немного расстроенной. Она-то рассчитывала, что я покажу себя как достойный воин и смогу занять трон ярла по всем правилам, а выходит, что теперь в поединке с воинами кланов нет смысла. Я даже без усилений бури и использования энергии мира стал на порядок сильнее. Теперь во мне настоящая искра божественности, и это прямо отражалось на теле. Даже если я захочу сражаться с Льётом как человек, то вряд ли у меня это получится.

— Извини, Хильда, — пожал я плечами. — Я правда хотел всё сделать, как мы планировали, но видимо не судьба.

— Но ты всё равно не можешь просто прийти и заявить, что ты наследник Одноглазого, и трон твой по праву, — не согласилась она.

— Он уже это сделал, — вздохнул ярл. — Явился с воинством Асгарда в сопровождении богов на летающем корабле… Думаю, твои спутники уже рассказывают истории о том, как ты велик и могуч, среди моих людей.

— Ох… — помрачнела Хильда, осознав ситуацию.

— Скажи прямо, Дмитрий, ты пришел сюда, чтобы бросить мне вызов и забрать трон силой? — спросил ярл, понимаясь на ноги. Хильда при этом взволнованно сглотнула и посмотрела куда-то над головой отца, видимо попыталась увидеть его судьбу.

— У нас не такой уж большой выбор, — вздохнул я. — Приняв управляющий конструкт, я принял и обязательства, что возложил на меня прежний Гнев. Хочу ли я трон ярла? Нет. Собираюсь ли я его забрать? Да. Но я не хочу кровопролития.

— Есть старые обычаи, которые мы не можем нарушать. Я не могу просто сказать, что трон теперь твой.

— А почему нет? Прежний гнев поступил именно так. Пришел в Асгард и заявил, что теперь он правит этим местом. Ему бросили вызов, но проиграли! — не согласился я, а затем вспомнил, чем всё обернулось. Междоусобицей. Северяне слишком гордые, чтобы вот так легко подчиниться чужаку. Один раз я уже пошел этим путем.

Должен быть и другой выход.

— Отложим это, — решил я, спустя десяток секунд и отступил.

— Что? — Ярл не ожидал подобной реакции, скорее уж прямой конфронтации.

— Вы правы, говоря, что я не могу просто захватить Тысячу Фьордов силой. Этим краям и так досталось, и тратить время на междусобицы и попытки объединить местные кланы не хочу. Так что пока что сделаем вид, что мы просто гости в ваших землях.

— Просто гости?

— Просто гости, — повторил я. — Дождемся весны. Собрание кланов же по прежнему состоится?

— Так планировалось.

— Вот. Игры за главенство будут проведены как и полагается. Выбран будет достойнейший, как и полагается по старым традициям.

— То есть ты?

— Нет, не я.

— Я не понимаю.

— Мы слишком сосредоточились на текущем правлении. Я ведь правитель Асгарда, причем признанный, с сильнейшим войском на всем севере, — и это было совсем не преуменьшение. Думаю, на всех Тысячах Фьордов не наберется пяти сотен хэрсиров. И это я молчу о том, что силы Эйрика, Льёта и остальных теперь в моих руках. Когда они пили «кровь одноглазого», то давали клятву служения. Служения северу и мне лично. Я мог по щелчку пальцев лишить их всех сил. — Так что новый ярл просто даст мне клятву верности.

— Что⁈

— Что⁈ — хором воскликнули и Хильда, и её отец.

— А что? — развел я руками. — Это по мне самый оптимальный вариант. Вместо ярла верховным правителем станет конунг, что будет править и Мидгардом, и Асгардом.

Ярл несколько мгновений смотрел на меня сверху вниз, затем отступил и присел на свой трон, погрузившись в раздумья.

— Не уверен, что кланы это примут.

— Примут, — улыбнулся я. — Ведь они все ещё будут у власти. Старые традиции сохранятся, и лишь достойный будет избран ярлом. Но источником власти станут не бочки с вином, что сокрыты в погребах Йонгарда, а я. Я могу создавать новых хэрсиров самостоятельно.

— Это все меняет, отец! — воскликнула Хильда, но он жестом попросил дочь помолчать и не вмешиваться.

— Действительно, — согласился он, но все ещё неохотно. Что ж, его можно понять. Уж очень сильно это все меняло, а север, как уже много раз говорилось, не слишком любит перемены. — Но я опасаюсь другого. Если мы действительно так поступим, то другие кланы могут подумать, что Лоденборги решили таким образом узурпировать власть. Что все это ловкий трюк.

— Понимаю, и именно поэтому я собираюсь в ближайшие месяцы сделать так, чтобы весь север звенел песнями обо мне.

* * *

— Как наша дорогая принцесса? — спросил Рубцов, заходя в небольшое, хорошо освещенное помещение без окон, в самом центре которого находилась крупная колба с прозрачным стеклом спереди. Внутри, погруженная в жидкость и подключенная ко множеству приборов, спала Лизавета.

— Виктор Степанович, — поприветствовал гостя работник учреждения, что сидел за столом неподалеку от колбы. — Состояние объекта стабильно, но…

— Но?..

— Но периодически происходят всплески активности.

— Она просыпается?

— Да. Мы гасим это ударными дозами препаратов, но подобные вспышки происходят все чаще. Неизвестно, как долго мы сможем это контролировать.

— А вы приложите больше усилий, — скривился Рубцов. — Мы увеличили вам финансирование в пять раз за последние месяцы, так что уж потрудитесь оправдывать вложения. К тому же, — Рубцов подошел к колбе и провел ладонью к стеклу, — если наша принцесса проснется, мало не покажется никому.

За два месяца, что прошли с момента смерти Императора и захвата Лизаветы, сила принцессы возросла многократно. В данный момент колба подобно огромному насосу вытягивает из неё силы, а машины в другой части комплекса из неё создают хладогель, служащий источником питания для самой новой военной техники Империи. И это одна из главных причин, почему Лизавету не стали убивать. Не факт, что создание нового Императора пройдет как задумано, поэтому пока жива наследница прошлого, колонны, создающие Детей Хлада, и производство хладогеля будут функционировать как должно.

— Ну а ты, спящая красавица, — сказал Рубцов уже девушке. — Продолжай спать, зная, что твой покой идет во благо Империи.

Глава 27

— Ох тыж, ёксель-моксель! — когда я внезапно появился перед Коротышкой, он не смог устоять на ногах и рухнул на пятую точку, ошарашенно округлив глаза. — Г-господин явился… Ох ты ж… Покойники видятся…

— Успокойся ты, — улыбнулся я. — Живой я.

— Да как живой-то?.. — он опасливо поднялся, протянул руку, и его пальцы прошли сквозь меня, заставив призрачное тело пойти рябью. От вида этого он выругался и резко отпрыгнул, со страхом в глазах смотря на меня. — Сами не видите?..

— Ох…

— Рано мне помирать ещё, — внезапно он рухнул на колени в мольбе. — Господин, я ж верно вам служил. Не забирайте меня. Рано! Рано мне на тот свет! У меня дети…

— Коротышка, нет у тебя детей, — скривился я.

— Так будут! Чесслово будут! Вот прям щас пойду и…

— Всё, хватит! — рявкнул я, заставив его испуганно втянуть голову в плечи. — Живой я, живой. Слышишь? Это называется астральная проекция.

— Астральная эрекция?

— Очень смешно… — вздохнул я. И уже начал было думать, что может ну его, попытаться дотянуться до кого-нибудь другого? Как будто мало людей, с кем я связал себя контрактами.

Немного освоившись с силами, я решил попробовать выяснить, что происходит на юге, а то информационный вакуум меня малость раздражал. Коротышку я выбрал в качестве опытного образца, так как по ощущениям появиться перед ним было проще, чем перед другими.

— На самом деле я сейчас на севере, —