Нагибатор Сухоруков - Василий Кленин

можно использовать, но только как пал: пускать туда, где тебе уже ничего не нужно — пусть всё сгорает.

— Ну, ведь я же им говорил: никаких грабежей! — прорычал я, понимая, что мои надежды были весьма наивными. — Ведь договаривались…

— Что толку. То, что они умудрились избрать общего командира и не перерезали друг друга — еще ничего не значит. Не будут воины слушать приказы чужого вождя. Тем более, такие… непопулярные. Если деревню захватил, то, как не пограбить, как девку не снасильничать!

— Но что же ты? — с укором спросил я и тут же устыдился. Нельзя требовать такого от командира, которому своих бы бойцов от соблазна удержать.

— Их три сотни, владыка, — обиделся Глыба. — А я еще и бой вёл. Конечно, я бы смог… Думаю, я бы смог одолеть и оцколи, и толимеков. Но тогда, вместо пяти сотен бойцов, у тебя осталось бы меньше сотни. Мне показалось, что ты этого не хочешь.

— Ты прав. Горцами я займусь сам.

Но сначала надо озадачить Ннаку. Да, пухлый казначей тоже был при мне! И это даже не мое желание. Просто на том самом великом совете, когда мы сидели до глухой ночи и планировали детали кампании, когда я формировал «корпуса» и назначал командиров… Вот в этот самый момент Мясо поднялся и заявил, как само собой разумеющееся:

«А я кем буду командовать, володыко?».

Я так и замер с полуоткрытым ртом. Отцы-командиры тоже. Рыхлый оцколи, жадный казначей рвется в воеводы? Я и думать о таком не мог, но по лицу горца было явно видно, что тот спрашивает совершенно серьезно.

«Ннака, разве ты имеешь опыт ведения войны?».

«Когда пришли пурепеча — я дрался», — набычившись, стоял на своем казначей.

Это верно. Ннака и на стене стоял во время осады и в последнем побоище принял участие. Однако, он никогда никем не командовал! Я стеснялся сказать ему об этом прямо, потому что видел: его это оскорбит. Ударит по самолюбию. Почему я не замечал этого раньше?

В итоге, максимально дипломатично я предложил Мясу руководить снабжением войска в походе. Сделал его главным фуражиром… почти единственным, поскольку отдельных людей на это у меня не было. Конечно, не такого ждал горец. Но принял назначение и ничего не сказал.

Сейчас Ннака уже выбрался с кора-пиля и оглядывался. Я прикинул: большинство белых уже разбежались по окрестностям, а вот двум сотням Черного Хвоста пока делать нечего.

— Ннака! — позвал я оцколи. — Принимай командование над всеми черными. Ваша задача: собрать богатства Моки. Найди большие сухие помещения и собирай туда какашут. Подготовь зерна к отправке домой. Также собирай еду для воинов. Вычищайте только большие склады, в дома к простым толимекам не лезьте… По крайней мере, пока.

Затем я взял оставшиеся две двадцатки белых и двинулся на север, где вовсю буянили горцы. Собрать всех девятерых вождей было непросто: оцколи разбрелись по округе: перетряхивали барахло и портили девок. Я буквально вылавливал наемников поштучно, пытался послать их за своими командирами, а меня посылали в ответ. Оцколи были убеждены, что сейчас их личное время. После боя им сам царь не царь и бог не бог.

Дело пошло чуть лучше, когда удалось найти главного вождя — Пятого Когтя. Его власть, над прочими была, конечно, очень условной, но мужик он матерый и в авторитете. Долго ли коротко ли, но все-таки удалось собрать всех. Каждый предводитель привел с собой одного-двух близких помощников, так что в итоге собралось более двадцати человек. Мы разместились прямо на одном из личных подворий, где я старательно не замечал следы крови и подозрительную тишину в хижинах.

Оцколи разместились прямо на земле, для меня лучники нашли крепкую корзину вместо стула. Горцы хмуро поцокали на странную манеру высоко сидеть, но промолчали.

— Богатая земля, — неспешно начал я разговор, окидывая взглядом тучные поля, заросшие маисом, хлопком, разными овощами.

— Эт-ко да! — довольно подхватил кто-то из вождей. — Ты ужо не разобижайствуй, володыко, токма твои-то селища намного бедовственнее!

Горец хохотнул, довольный, что так ловко намекнул на то, что ранее грабил мои владения. Пятый Коготь недовольно зыркнул на весельчака, но промолчал.

— Местный князь оскорбил меня, — также велеричаво продолжил я, игнорируя колхозный юморок. — И я пришел забрать его владения. Вот посмотрел на них и решил наделить этими полями ваши роды. За верную службу, за пролитую кровь. Нечего вам голодовать в ваших горах.

Тут уже загалдели все! Им подарят такую богатую страну?! А я не лукавил. Когда мы в узком кругу обсуждали способы покорения толимекских земель, то Аскуатла предложил именно это. Девять вождей, пришедших воевать с нами — это более тысячи подчиняющихся им оцколи. Расселить их по окрестным заимкам совсем нетрудно. А у нас появится опора в этих местах. Нет, конечно, я не думал, что горцы станут так благодарны мне, что начнут служить верой и правдой. Горбатого, как известно, могила исправит. Но им придется жить в окружении враждебных и многочисленных толимеков. Поневоле горцам придется опираться на мою поддержку и защиту.

Переселить в Моку пару родов четлан с Мезкалы или Серой Воды, оставить небольшой гарнизон, как организующую силу, «распылить» в округе оцколи — и вот уже целый район находится под плотным контролем. Надежная база для подчинения более обширных пространств. А ограничиваться одной Мокой я, конечно, не собирался.

— И, конечно, я обещал вам дать щедрую добычу по итогам битвы, — продолжал я, вызывая новую бурю восторгов.

— О, добыч! Нам-оть нужон добыч! — надсаживались вожди, уже совсем расслабившиеся и поверившие, что окрутили, подмяли слабого безвольного царька, которому так нужна их бесценная поддержка.

Они совсем не понимали, куда я веду.

— Но я слышал, — я поднялся в корзины и возвысил голос. — Слышал, что кто-то из вас самовольно принялся брать добычу в захваченном селении.

Подворье притихло. Вожди резко набычились, слабое ворчание сменило недавнюю радость.

— А ведь мы говорили! — уже кричал я, глубоко дыша и накачивая грудь легкими, чтобы гневаться по-настоящему. — Говорили еще в Излучном, что без моего слова никого грабить нельзя! Говорили?

Я тыкал вопросом в каждого вождя. Тыкал, пока тот не кивал согласно, словно нашкодивший двоечник.

— А вы грабили, — холодно резюмировал я.

— Володыко, то кто-ито из мальцов юночих! Раззадоривались, от кровицы сбрендювали! — попытался замять конфликт один из вождей.

— Выдать их мне! На расправу за нарушение моего приказа! — рявкнул я и услышал ее.

Звенящую тишину.

Глава 10. Мягкая сила Мяса

Почти все оцколи вскочили — боле двадцати лучших