Ромодановский шлях. Забытые победы - Даниил Сергеевич Калинин

За стрельцами печатали шаг мушкетеры, мало чем отличающиеся от соратников – в том числе и потому, что бердыши также выделялись в полки нового строя. В сущности же, что мушкетер, что стрелец – это один и тот же воин с единственным в бою предназначением: стрелять во врага. Правда, мушкетера полагается еще шлем-кабассет – но, увы, то что положено, зачастую идет в разрез с тем, что есть… Странно, правда, что порядок движения нарушен – солдаты должны следовать в одном полку, поротно, сто двадцать мушкетеров и восемьдесят пикинеров! Григорий Григорьевич сделал зарубку в памяти провести небольшую взбучку полковнику и голове единственного в полку стрелецкого приказа, допустившим смешения порядка на марше… Но вниз покуда не последовал.

Ведь к холму-кургану как раз подошла особая гордость воеводы – тяжелые всадники-копейщики! Конечно, это не гусарский полк Новгородского разряда, целиком заимствующий броню и оружие крылатых ляхов. Но и конные белгородские копейщики, вооруженные длинными копьями и пистолями, а также клинками для ближнего боя, облачены в надежную рейтарскую броню. А самое главное – это кони, специально разведенные для них трофейные польские кони, имеющие, в свою очередь, турецкие и арабские корни… Последние есть грозное оружие сами по себе! Пуская копейщиков всего две шквадроны – но свое слово на поле боя те обязательно скажут… Да и рейтары, коих под началом князя пять полнокровных полков, и отдельный драгунский полк – всем найдется место на поле боя.

Сама Малороссия, с ее зелеными холмами и бескрайними полями, была свидетелем этого грандиозного движения. Где-то там, за горизонтом, в дымке полуденного зноя, белгородцев ждал осажденный Переяславль… Где героически дрались в осаде ратники князя Волконского-Веригина и казаки Сомко.

Скоро братцы, скоро придем! Совсем немного вам потерпеть осталось…

Маршевые колонны рейтар оставляют за собой облака пыли – на солнце те выглядит этакой серо-золотистой пеленой, окутывающей землю вокруг. До вершины кургана та, впрочем, не дотягивается… А позади всадников скрипят неказистые, но надежные полковые телеги, нагруженные провиантом и броней – те катят вперед медленно, но упрямо. Главное, от пехоты не отстают! А без пехоты в сечу с черкасами и ляхами соваться невместно… Так что пусть катят, хоть и медленно – пусть даже жутковато и как-то совсем жалостливо скрипят их колеса. Ветераны многих походов, не подведут и на сей раз!

А солнце не щадит ни рядового, ни князя – и пот все также щедро струится по лбу Григория Григорьевича. Хотя уже заметно схуднул воевода за время похода, разделяющий с ратниками не только все его трудности и лишения, но также и простую солдатскую кашу из полбы с жесткой солониной…

Внимание воеводы, окруженного телохранителями-рындами, держащимися чуть поодаль, привлек вдруг одинокий всадник, бодро рысящий по степи навстречу русскому войску. Нешто гонец? И точно – всадник, заприметив на вершине кургана полковое знамя Белгородского разряда с вышитым на нем образом Знамения Божией Матери Курской-Коренной, развернул коня точно к воеводе.

- Гонец от князя Волконского!

- Пропустить!

Воевода властным движением остановил телохранителей, преградивших было путь к гонцу – хотя сам невольно коснулся рукой рукояти булатного клинка… Что впрочем, было излишне – ни разу еще не пытались вороги изжить кого из русских полководцев подосланными к ним убийцами. Чаплинский, правда, в свое время охотился на Хмельницкого – но последний тогда еще не стал знаменитым вождем восстания, а был лишь мелкопоместным православным шляхтичем, одним из многих… Так или иначе, сам князь Ромодановский еще не успел совершить тех великих деяний, кои ему только предстояло претворить в жизнь.

- Охолонись сперва, воды испей. – Григорий Григорьевич жестом показал рынде подать тяжело дышащему гонцу бурдюк с водой, но тот уже с поклоном передал князю грамоту:

- От воеводы Волконского-Веригина, Василия Богдановича…

Конник закашлялся – и тотчас благодарно склонил голову, принимая бурдюк. А князь с легкой тревогой принял грамоту – и принялся ее разворачивать, в душе готовясь к самому худшему.

Хотя ведь не должен был Василий Богданович сдать Переяславля, не должен!

Да, немолод князь Волконский, нет в нем прежнего боевого задора – зато хватает ума, хитрости, мужества. Когда-то именно Василий Богданович принимал присягу воинственных калмыков Алексею Михайловичу, будучи воеводой в Астрахани. А в Переяславе князь сидит уже второй год, отразив первую осаду Юрася Хмельницкого!

Та осада, впрочем, была не шибко тяжелой – на штурм враг не ходил, пытаясь лишь выманить осажденных на вылазку и разгромить тех в засаде. Но на то и стар, и умен князь Василий Богданович, чтобы удержать своих ратников в крепости, не поддастся на уловку врага! Хотя обстрел ляхов и черкасов, взявших множество трофейных пушек под Чудново, был страшен…

Стоит также сказать, что татарва, не способная брать сильные крепости и непривычная к долгим осадам, разорила окрестности не только Переяславля, но также и Нежина, и Чернигова, и Прилук – их разъезды внезапно налетали на казачьи хутора и беспощадно грабили их, истребляя немногих защитников. В очередной раз с Левобережья потянулись в сторону Крыма вереницы пленных, в основном баб да деток покрепче… Такая им была благодарность от гетмана Юрася!

Расплатившегося с ханом жизнями и слезами своих земляков…

Обстрелы Переяславля, впрочем, не принудили русский гарнизон к сдаче – да и горожане вынужденно терпели их, понимая, что татарский полон будет куда горше! Черкасы правда, пытались также изменить русла рек Трубежа и Ильтица – да куда им до фряжских мастеров… Подступала зима – и Хмельницкий решился снять осаду, теряя людей не сколько от русских пуль и ядер, сколько от болезней и бегства из осадного лагеря.

Однако летом Юрась вернулся – надеясь упредить новую раду и выбор казачьего гетмана, что назначил в Переяславле Алексей Михайлович. На сей раз битва была куда как яростнее и кровопролитнее – так, мятежники сходу атаковали табор Якима Сомко у Борисоглебского монастыря. Не желающий запираться в городе и надеющийся помешать осаде извне, наказной гетман проиграл бы битву с войском Юрася, многократно превосходящим его казаков. Ведь у Хмельницкого были не только правобережные черкасы, но также и польские наемные хоругви, и татары! Однако внезапная вылазка русских рейтар, драгун и донских казаков, посланных Якиму в помощь князем Волконским, решила исход боя – враг откатился назад.

Ставки, впрочем, мгновенно выросли – враг начал планомерный расстрел Переяславля, в чем Юрасю немало поспособствовали наемные немецкие артиллеристы. Осажденные были вынуждены решиться на вылазку – что кончилась тяжелым боем у Ильтицких ворот и прорывом в шанцы наемников… Но это была последняя схватка,