Небесный всадник. Том 4 - Кирико Кири
— Знаешь, что будет? — вздохнула она. — Будет нестабильность. Все примутся дербанить власть на себя, пытаться отсоединиться на радость соседям. Мы можем вернуть их силой, но тогда что останется от империи? Сожжённые города и крепости? Начнём мы так делать, другие и вовсе перебегут на сторону агадарок, официально признают их власть, и тогда придётся нам сражаться уже с ними, чтобы вернуть земли. Самсон, всё не так просто, как ты говоришь. Слишком много нюансов: один договор крепит другой договор и скрепляет вообще третью клятву, — сказала Мелисса так, будто я её очень сильно расстроил. — Сейчас слишком неспокойно, чтобы устраивать подобное.
— А в другое время вы бы подобное устроили? — спросил я.
— Самсон…
— Вот что и требовалось доказать! Имея столько силы, вы не можете отстоять собственные права. Честь, достоинство и прочая чепуха лишь сковывают вас.
Она посмотрела на меня с какой-то жалостью.
— Честь и прочая чепуха делают нас теми, кто мы есть.
— Терпилами? — не удержался я.
— Последней надеждой, когда все остальные сдадутся.
— К тому моменту от вас уже ничего не останется. Знаешь, кого вы мне напоминаете? Стражника, который смотрит, как насилуют и убивают женщину с дочкой, но ничего не делает, потому что ему приказали стоять на месте и честь не позволяет этот приказ нарушить. Смысл ваших принципов, если они превращают вас в рабов? Это не принципы тогда уже — это слабость. Слабость и глупость.
— А ты бы переступил собственные принципы? — спросила Мелисса.
— Если потребуется.
— И как ты будешь определять, когда потребуется? Сегодня это подходит, завтра то, и так раз за разом находится причина, чтобы ещё раз переступить через них…
— Вот не надо ла-ла сейчас мне, Мелисса, — поморщился я. — Есть случаи, когда надо пойти против правил, чтобы спасти всех, иначе не останется никого. Не будет вас — не будет империи. Всё! Вы в первую очередь. Всё остальное потом. Но да, давайте-ка ещё потерпим немножко, ведь дальше точно будет только лучше.
Всё, я устал спорить. Я понимаю их мысль и понимаю, что она ущербна. Не бывает в жизни исключительно чёрного и белого. Есть ещё помимо этих двух цветов куча оттенков. И если выбирать исключительно между тем и тем, по итогу ты просто окажешься в жопе. Вот и всё. А теперь…
— Давайте, наказывайте меня уже поскорее и покончим с этим. Вообще, где Серафина? Я думал, она мне будет морду бить после того, что я сделал.
— Ей нездоровится, — вздохнула Мелисса.
— Заболела, что ли? — не поверил я.
— Нет, просто годовщина смерти последнего наследника её рода.
— Не понял? — тут я даже забыл про наш спор, если честно.
— Её род, Ди Вльен’Санти, скоро прекратит своё существование, — спокойно пояснила Мелисса. — Она осталась последней.
— В смысле? А что с остальными?
— Остальных больше нет, Самсон. Родители последнего наследника скончались от болезни ещё задолго до твоего появления. А их сын и единственный наследник сломал шею на лошади уже когда тебя не было, пять лет назад.
— Выглядит как заказное убийство, — пробормотал я.
— И мы бы так подумали, не случись это у всех на глазах во время турнира, — ответила Мелисса. — Поэтому да, Серафине сейчас нелегко. Её род вот-вот исчезнет, а значит, приходится задумываться и о себе. О своём будущем.
— И она решила выйти замуж за старика? — не поверил я.
— Думаю, тут просто воспользовались ситуацией.
Херня какая-то происходит, не? Я вот вообще не могу понять, что происходит у этих людей в головах. С одной стороны, да, другой мир, другие нравы, и на один и тот же вопрос могут быть взгляды диаметрально противоположные. С другой — ну что-то херня какая-то происходит, если честно.
Если её так заботит род, чего она тогда не выйдет за того, кто душе приглянется? А если делает это ради всадниц, чтобы сохранить лицо, почему не поставит условия, которые обезопасят их? Ну то есть, даже если её гложет мысль, что надо сохранить свой род и она последняя, есть куча способов использовать это во благо!
А тут скорее как будто она сдалась или чуток сломалась после нескольких ударов под дых, что выглядит странно, учитывая её ранг, опыт и выдержку, которой глава должна обладать. Или мне что-то попросту недоговаривают. Или она не договаривает до конца. В любом случае…
— Когда меня пороть будут и выпустят?
— А тебе не терпится? — в первый раз улыбнулась Мелисса.
— Хочу уже рассказать всё, что накопал, Серафине. Может, в этот раз хоть прислушается, тем более тут уже не только я говорю об этом.
— Кстати, об этом, ты упомянул лапоухих, сказал, что был на их территории.
— Да, пришлось… — вздохнул я. — Там немного неловко вышло.
— В каком плане неловко? — насторожилась она, аж вытянувшись.
— Ну… мне они точно не будут рады, — почесал я затылок.
— Так этот дракон их⁈ Ты украл его?
— Ну почему сразу украл? Я… я угнал его. Ну блин, так получилось! К тому же это, наверное, наименьшая из бед…
— Не говори, что ты убил кого-то… — выдохнула она.
— Нет. Только… столицу немножко порушил у них. Чуть-чуть. Там, наверное, никто и не заметит изменений. Домом больше, домом меньше…
— О боги… — приложила Мелисса ладони к лицу. — Скажи, что это всё, пожалуйста.
— Ну… как сказать…
Глава 99
У Веелинской империи форма правления значительно отличалась от нарианского и агадарского вариантов. На заре эпох, когда несколько разобщённых племён объединились в одно целое, вожди каждого из них образовали совет старейшин, который правил до сих пор.
Сменялись эпохи, веелинцы, интересы, но одно оставалось незыблемым. Лучшие из лучших, самые уважаемые, те, кто мог похвастаться глубокой мудростью, острым умом, удивительной интуицией и сокрушительной силой, вели свою империю к процветанию и в будущем, возможно, к полному контролю над материком.
Но сегодня они собрались по совершенно иной причине. Столь громкой и вызывающей, что проигнорировать её они не могли, да и не хотели. И центром внимания, что бывало очень редко, стала глава небесных всадниц, которой пришлось объяснять, как так получилось,
