Секретарь лорда Демона - Мария Павловна Лунёва

Упасите, Боги!

***

По возвращении меня ждали холодные чужие комнаты. И вроде уже знакомо все, но неуютно как-то. Именно это чувство я и собиралась исправлять. А начну с цветов.

Но сначала принять быстро ванну и переодеться. Через полчаса я уже стояла на кухне и, доедая наспех сделанный бутерброд, осматривала цветы. С высоких пушистых травяных веточек, названия которых я, увы, не знала, осыпались листочки-иголочки. Поэтому запахнув халат, я взглянула на подозрительно притихшего на диване в холе призрака и отправилась на балкон создавать композицию.

После сегодняшнего сумасшедшего дня мне нужно было на что-то отвлечься.

Усевшись прямо на пол, поставила перед собой вазу и разложила оба букета. Подол халатика постоянно мешался, поэтому я задрала его повыше. На других балконах никого не было, а на улице тепло. Чего бы и воздухом не подышать...

... Букет получался — просто загляденье.

Покрутив вазу — просияла от умиления.

Первый подаренный мужчинами букет.

Во всей этой ситуации обижало лишь одно. Им неинтересна была я как личность, они просто клюнули на расу, опираясь на сплетни, которые о нас человечках таскают.

Это сильно удешевляло их ухаживания.

Но все равно — этот букет навсегда останется в памяти.

Вскинув голову, я вдруг забыла, как дышать. Сверху с балкона на меня в упор не мигая смотрел не кто иной, как Инчиро Джакобо. Смотрел так, что в горле пересохло. Сообразив, что сижу в одном халате с открытыми ногами, подскочила, чуть не перевернув вазу. Схватила ее в руки в последний момент и заскочила в комнату.

Сердце билось как сумасшедшее.

И чего, спрашивается, переживать? Ну подумаешь, не в блузке и юбке я перед ним предстала. Домашний халат тоже одежда. И видывал он девиц куда более обнаженных. Край, что он мог подсечь — это цвет моих трусиков. Но почему тогда меня так смутил этот взгляд его огненных очей. Что я там такого разглядела, что теперь стою, а колени подгибаются?

Глава 28

Задернув плотную шторку, я опустилась в теплую ванну и сложила ноги на бортик. Так хотелось расслабиться в конце этого суматошного дня, выпить красненького, поорать песни... Но...

Уединение не состоялось. За шторкой, удобно устроившись на столике для полотенец, восседало неуемное приведение, которое с чего-то решило, что я должна узнать всю историю ее жизни и, похоже, смерти... И ее совсем не интересовало — надо это мне или нет!

— Ты не представляешь, Арина, какого мужчину я встретила у врат в высший мир! Молодой, умный, внимательный. Стою рядом с ним, а у самой сердце в бешеном ритме заходится и в дрожь бросает.

— Вы мертвы, — процедила я, залпом осушив бокал.

— Это детали, — отмахнулась мадам Джакобо. — Мне просто необходимо попасть в тот мир... На кону моя личная жизнь!

Тяжело вздохнув, я положила мокрую вязаную мочалку себе на лоб. По лицу медленно потекли теплые струи. От этой приставучей особы уже голова раскалывалась.

Пристала же! И послать ее некуда, везде, похоже, уже была... и отовсюду возвращалась. Даже с того света!

— А почему вас никто другой не видит? Идите к ведьме нашей — отделу кадров, — нашла я дельное решение нашей проблемы. — Она за день мне такую личную жизнь организовала — по стенкам уже ползать начинаю. А я, между прочим, в своем мире неликвид.

— Глупости не говори!

Через ширму просунулась призрачная голова.

Не ожидая такого, я резко села и запустила в нее мочалкой. Голова исчезла.

— Мадам! Вы... Не пугайте так! Я еще к лошадям и козлу не привыкла, а тут призрак.

— Ну что ты, Арина. Козлики — милые посыльные...

— Вообще-то, я о вашем сыне, а не о курьерах, — оборвала ее на полуслове. — Так почему только мне выпала сомнительная честь лицезреть вашу персону?

«Очень душную и надоедливую» — добавила про себя.

— Твоя кровь оказалась на раме. Мы хоть никогда не были близки с Инчиро, но мальчик посчитал нужным повесить в приемной мой портрет. И он всегда следит, чтобы на нем не скапливалась пыль. А в раме столько заноз... Это был маленький подстроенный мной обряд призыва. Поэтому только ты и видишь, — мне показалось, что она улыбнулась.

А вот мне все это милым не показалось. Нет, вот свою маман я бы никогда и нигде портретиком не повешала, потому что ее и так было более чем достаточно в моей жизни. Даже с перебором.

Вечно на меня свои проблемы взваливала. И расхлёбывай за ней их большой деревянной ложкой.

— Хм... — я усмехнулась.

— И что значит, этот звук? — раздалось из-за ширмы.

— Наверное, вас настолько не хватало сыну, что он был согласен и на портрет. Лишь бы не забывать, как вы выглядите, — не удержалась я.

Она замолчала. И если в первое мгновение я обрадовалась, то затем ощутила легкое чувство вины.

Не знаю, что на меня нашло. Никогда не была грубиянкой, но как сюда попала, будто перещелкнуло. Или изнутри шлюзы некие прорвались. И рвануло наружу все то, что годами копилось.

Я сказала то, что думаю, но не стоило. Мне бы со своей жизнью разобраться. У самой семья — сплошные дебри.

Но и мадам Джакобо тоже интересная особа. Вспомнила, что сыном заниматься нужно, когда уже кони двинула. И то впустили бы ее в тот мир и не пошевелилась бы.

Быть может, и мысль о счастье сына в голове не мелькнула.

Эгоистка! И почему она решила, что я должна ей помогать? С чего?...

***

... Четыре часа ночи. За окном предрассветная зорька. Птички поют. Возницы зычно матюкаются... Ну то есть эти... коняки. Все нормальные люди спят. Все кроме меня!

— Ой, Арина, я в одно время встречалась с директором театра. Такой уважаемый вампир был. Эстет! Кровь пил только из бокала и непременно приправленную вином и водой. Он организовывал мне выступления. Какие арии я исполняла! Вот оцени...

Комнату наполнили дивные звуки, демоны его знают, на каком языке. Натурально зарычав, плотнее натянула на голову подушку.

Я бы ее прибила, эту мадам... Непременно бы отправила к троллю зелененькому еще на этапе, когда она в изложении истории своей жизни встречалась с темным эльфом. И он любил ее ножки целовать, и в борделях кутить за ее счет. Но...

Эта невыносимая демонесса была уже непоправимо мертва. Будто назло