Последний властелин Антарктиды Часть 1-я - Александр Зубенко

действительно был в крайней степени смятения, и ещё много чего бы наговорил, однако их отвлекло какое-то движение на пирсе. Сразу по прибытии высадили всех гражданских, и тут же, под усиленной охраной увезли на крытом грузовике вглубь пещеры. Но, вероятно, не всех. Теперь по пирсу вели ещё с дюжину гражданских лиц, каждый из которых семенил за охранником и нёс в руках небольшую поклажу.

—А вот и наши атомщики-ядерщики, —прошептал Георг на ухо Паулю. Рядом с ними стояли и ожидали очереди несколько их собратьев-подводников, и хоть гул работающих механизмов и был весьма громким, однако сам факт присутствия профессоров высшего уровня на подлодках требовал всяческой осторожности в высказываемых выражениях. Гестапо и здесь не дремало. Георг уже успел краем глаза приметить несколько жандармов в характерных для них шлемах и с бляхами на груди.

Самое интересное, что ни Георг, ни Пауль, во время маршрута к континенту не имели никакой возможности не только перекинуться парой слов с каким-нибудь учёным или девушкой из группы генофонда нации, а и попросту не видели их ни разу, даже когда всплывали в надводный режим. Этих гражданских изолировали отдельно в какой-то части корабля и выводили подышать на палубу, вероятнее всего, после всех офицеров. Вот так секретность! – подумал Георг.

—Интересно, куда это их так быстро отправляют? – задал вопрос Пауль, обращаясь скорее не к другу, а к самому себе. С ним такое бывало. Он мог задать вопрос, и тут же сам себе на него ответить.

—Не знаю. Может, на санитарную обработку. Чтоб все стерильные были, не притащили сюда с собой клопов и тараканов, вшей и лишаев из недр цивилизации. Заметил людей в белых халатах? Вот они-то и бдят за здоровьем и стерильностью народа Антарктиды, —хлопнул по плечу его друг. – Ты вот, к примеру, часом, не завёз сюда домашних клопов?

—У меня их нет, —хохотнул Пауль. – Эка ты высокопарно как назвал: «народ Антарктиды»!

—А что? И мы теперь с тобой его часть, не сомневайся. Мы теперь избранные! – поднял он палец вверх. – Элита! Как и все тут, не считая рабочих и узников, которых затем уничтожат.

—Этих бы жандармов, да на Восточный фронт, —зло пробурчал Пауль.—Ишь, рожи тут отъели, в собачью будку не влезет. Кстати, о собаках…

—Я слышал. Гавкают где-то неподалёку. Возможно, здесь где-то находится зона за колючей проволокой для всех этих бедолаг.

—Эх… —потянулся Пауль. – Долго нам ещё тут стоять в очереди? Перед ними медленно двигались другие офицеры, получая в руки жетоны и направляясь в разные разветвления тоннелей, в зависимости от цвета.

—Ты заметил, какого цвета нам дали жетоны?

—Жёлтого.

—А этим профессорам?

—Красного.

—Вот то-то же… Нас, наверное, дальше первого уровня не пропустят.

Впереди у парапета стояли несколько охранников с автоматами, и три или четыре специалиста в оранжевой униформы проверяли датчиками офицеров, водя электрическими жезлами снизу от ботинок до головы. Подводники показывали им жетоны, и те указывали направление, куда предстояло идти. Всё было автоматизировано до мелочей. Здесь выстроилась очередь со всех субмарин каравана. Оба друга стояли уже на подходе. За ними всё прибывали и прибывали уволенные на «берег» подводники. Кто-то шутил, кто-то острил по поводу медленного продвижения очереди, но всех объединяло одно: эти офицеры не крутили головами, как новоприбывшие подобные Паулю и Георгу. Эти подводники уже бывали здесь, и Георг им невольно позавидовал. Никто, кроме командира его подлодки и старшего помощника не знал, что он племянник самого гросс-адмирала Деница – он не любил афишировать своё особое место на лодке. По его убеждениям, он был таким же обычным унтер-офицером, новобранцем, каким и положено быть «салагам» на флоте. Пауль тоже молчал – не в его интересах было выдавать своего друга. Оба договорились об этом ещё на суше, задолго до отправки каравана. Уважение приятелей он обрёл своим собственным путём, без известной фамилии адмирала. Его ценили и уважали за ум, сноровку, покладистость. Храбрость и умение выручить товарища из беды. Пауль был таким же.

—Скорее всего, красный цвет, это пропуск в святая святых, предназначенный только для избранных. А ты говоришь, элита. Какая к чёрту мы элита? Обычные молокососы-подводники, доставившие сюда секретный груз и не увидевшие даже сотой части подземного города. Помяни моё слово, нас после проверки и санобработки засунут в какой-нибудь бункер для карантина всунут в руки журнальчик с голыми фройляйн, и похлопают по плечу: «отдыхайте герры матросы шесть суток без перерыва». – Пауль коротко хохотнул и остался весьма довольным мыслью о журналах с голыми девицами. — А где-то там, под землёй, —потопал он ногой по бетонному настилу, —целый город! Цеха, заводы, лаборатории, жилые кварталы.

—А ты хочешь туда? – спросил Георг, явно не имея ни малейшего желания проникать в тайну подземного города. Ещё не ясно, чем может обернуться их молодое ретивое любопытство. По всем канонам истории, такие любопытные долго не живут: клац автоматом где-нибудь в ледниках, и доказывай потом на небесах, что ты был племянником гросс-адмирала всех военно-морских сил Германской империи. Кто тебя там будет слушать: старичок на облаке? – Нас, наверное, накормят и отведут в какие-нибудь спальные бункеры…

—Ага. Чтоб мы отдохнули, почитали «Майн Кампф» и не крутились под ногами, пока идёт разгрузка. Так что, мои мечты покувыркаться на льдинах и найти скелет латимерии ограничатся, скорее всего, «поел – поспал – почитал – сходил в уборную – снова поел и поспал»… Поздравляю, герр Дениц-младший!

—Тише ты!

—И это все шесть дней… —хохотнул Пауль.

—Нет, почему же… может, тебе тут кабаре предоставят, в зоопарк сводят, в дом терпимости запишут. Ещё и экскурсию по подземному городу проведут, —Георг улыбнулся в тон своему другу.

—Мда-а… —вздохнул Пауль. – Хоть бы в кинозал какой-нибудь обветшалый отвели. – Марику Рёкк хочу посмотреть.

—У тебя Гертруда есть, ловелас бессердечный. Впрочем, судя по всему, что мы здесь с тобой наблюдаем, кинозал-то уж точно будет тебе обеспечен. Иначе, действительно, чем ещё тут заниматься почти неделю?

Очередь постепенно подвинулась вперёд и перед друзьями теперь оказались всего два офицера. По всему периметру пирса и у основания тоннеля прибавилось охраны, появились кинологи с овчарками. Через минуту, параллельно полотну с вагонетками прошествовала колонна заключённых, неся на плечах кирки, лопаты, ломы и прочий шанцевый инструмент. Бедолагам предстояла десятичасовая смена рубки и выдалбливания льда на поверхности. Одеты они были кое-как, иные шли в осенних сапогах или демисезонных пальто