Дипломная - Дарина Энглас

в широких плиссированных штанах цвета неба, звеня сотнями колец, серебристых цепочек и маленьких колокольчиков, в остроносые парчовых туфлях на широком каблуке, шагал мой дорогой Цесса Аэргун.

Он шёл навстречу ко мне всё быстрее и последние шаги преодолевал уже на бегу. Когда же приблизился, то опустился на землю и обнял мои колени, ужасно смущая.

— Я тоже очень рада тебя видеть Цесса, вставай, ну что ты. — промямлила я, пытаясь его поднять.

Парень взмахнул белоснежной гривой и я увидела его заплаканные фиалковые глаза.

Позже мы сидели на покатых, прогретых дневным солнцем валунах и разговаривали.

— Сколько же лет прошло, с момента нашей последней встречи? — расстроенно спросила его.

— Я боялся, что с тобой что то случилось, даже хотел отправится в твой мир на поиски. — грустно улыбаясь поведал полубог. — У нас прошли пятьдесят два года. За это время родилось почти семьдесят человек. У нас много домов, обработаны поля и протоптана дорога. Теперь мы хотим построить ещё один поселок, чтобы охватить другие земли и угодья. Не хочешь дать ему имя?

— Как насчёт того, чтобы ваше новое поселение называлось Гиз? Так звали моего любимого магистра в Магадемии. — предложила я.

Несмотря на то, что мне здесь было хорошо, безопасно и легко на душе, пришлось возвращаться. Я поделилась с полубогом своими переживаниями и кратко рассказала о том, что вокруг меня происходит нечто странное и непонятное, но довольно опасное.

— А ты бы не хотела остаться с нами здесь навсегда? Зачем тебе возвращаться туда, где ты несчастна и боишься быть похищенной?

— Там моя семья, они могут пострадать, а я им ни чем не смогу помочь, если буду находится здесь.

— Ты могла бы привести их к нам. Места всем хватит — красивым жестом Цесса показал на цветущую долину. — здесь мы посадили новые, питательные культуры. Теперь у нас изобилие вкусной и полезной еды. А в реке водится множество рыбы. Я так же работаю над домашними животными, наподобие тех, что водятся на Земле и на Терре.

— Мне нужно возвращаться. За мной постоянно следят, не оставляя одну, почти ни на минуту. Я обязательно подумаю над твоим предложением.

Я вернулась и вовремя. В уборную, куда уединилась, буквально через минуту, постучали служанки, спрашивая всё ли у меня в порядке.

Выходить под бдительное око дежуривших девушек совсем не хотелось. Я включила воду, сообщая о том, что всё ещё принимаю душ, а сама присела на краешек беде.

Мне было о чем подумать.

Прощаясь Цесса вдруг сказал:

— Шарма, внутри тебя зародыш, я чувствую его сияние.

— О чём ты? — моё лицо вытянулось от плохого предчувствия.

— Ты носишь ребёнка, неужели не ощущаешь этого?

Я схватилась за живот и испуганно возрилась на полубога.

— Не может быть. Только не сейчас. Ты ошибаешься, я всегда предохранялась проверенным зельем, сама его варила по всем правилам.

— Видимо не всегда! — многозначительно заметил парень.

Один только раз, я не пила отвар. После первой брачной ночи во дворце. Читала, что процент зачатия за одну ночь совсем низкий, но я видимо в него всё же попала.

С момента свадьбы прошло два месяца, я так была занята экзаменами, что не обращала внимания на сигналы тела. Недомогание по утрам и странные предпочтения в пище. Отсутствие красных дней даже не отследила. Но самое главное, это полунамеки мужа и постоянное поглаживание моего живота. Хитрец давно догадался, но молчал, зная в каком шоке я окажусь.

Цесса по другому воспринял мой стопор.

— Шарма, неужели ты не рада? У тебя и твоего странного супруга появится малыш.

Цесса и Калео с первого момента знакомства невзлюбили друг друга. Мой муж ревновал и пытался уколоть циничными фразами, а полубог выбрал стратегию молчания и избегания. Но в отличие от принца ни словом не обмолвился о том, как ему не комфортно в присутствии моего спутника.

Но насчёт ответа о том рада я или нет, тому что скоро стану матерью однозначного ответа не было. Наша маленькая семья даже дома своего ещё не приобрела. Из дворца ушли, удастся ли остаться в Магадемии ещё не знали. Для меня теперь, после того как Калео отправился воевать, оставив меня на попечительство чужого человека, в роли пленницы, беременность оказалась ещё одним испытанием.

Выйдя из уборной, я привела себя в порядок и обрядилась в принесённый для меня балахон храмовых прислужниц, отправилась под конвоем на выход.

На этот раз, из дворца меня везли в наземном транспорте. Магическая карета, без окон и любой возможности выглянуть наружу. В таких, в основном возили преступников и мне стало по настоящему страшно. А вдруг король обманул меня и разрешение на использование всех видов магии не действительна, а меня везут на казнь?

Глава 21

— Ну что ты плачешь Шарма, всё не так плохо, ты сново оказалась в Магадемии, а не запертой в поместье мутного дядюшки, вместе с маменькой и прочими шумными членами твоей семьи — пыталась утешить Луна.

Я сидела у окна одной из башен небоскреба, ставшего родным, за четыре года, учебного городка и глотал горючие слезы. Не могла себя остановить.

Второй день!

Второй день я плакала и больше не делала ничего!

Меня поселили в довольно скромные, по сравнению с теми, в которых я жила с мужем, апартаменты. Это был другой корпус, где размещались спальные квартиры работников министерства, прозванный муравейник. Со мной приехали три девушки из обслуги, дежурившие посменно день и ночь. А так же несколько стражников. Точное количество я не знала.

Луна успокаивала, как могла, но я была безутешна.

Калео погиб!

Геройски и совершенно по-дурацки, как мог только он один.

Зазвал врагов в пещеру и завалил магией, вместе с собой. Тому были сотни свидетелей. На сей подвиг его сподвигло серьезное ранение короля Майза.

Его величество, в крайне тяжёлом состоянии транспортировали во дворец. Калео остался погребённых под тоннами камней, в горах.

Об этом я узнала случайно, из новостных нашептников. Именно в этот день меня навещала королева и не обмолвилась даже словом. Хотя я видела в её глазах слезы. Видимо Калео рассказал матери о моей беременности и она побоялась меня расстраивать, словно подобную информацию можно было на долго утаить.

Вечером меня навестил Аскин. Потемневший лицом, с траурной лентой на груди и вновь распущенными волосами.

Удивительно, но я обрадовалась ему