Кровь, Молоко и Шоколад. Часть первая - Кэмерон Джейс

я сбежала из замка и хотела увидеть свое отражение в воде — конечно, я со временем все вспомнила. Ангел не просто спас меня от своего злого клана — и себя самого — он также стер мои воспоминания о случившемся. Одно из самых опасных умений Ангела была способность стирать память простых смертных.

Мои родные рассказали мне, что я потерялась в лесу, и что они нашли меня спустя два дня в расписанной золотом карете в форме тыквы, за пределами замка. Они сказали, что не знают, кто вернул меня обратно, но они были очень благодарны. Мама пошутила, что это должно быть мой тайный поклонник, мой рыцарь в сияющих доспехах. Естественно, я знала, что они лгали мне, потому что они никогда не упоминали погибщих солдат из охраны замка, убитых темным человеком, лица которого я не видела.

Я продолжала проводить дни, запутавшись в паутину странных образов, едва ясных воспоминаний, думая, что это грезы. Хотя я не помнила, что случилось со мной, я не могла отделаться от чувства потери чего-то дорогого мне — Ангела. Долгие прогулки в садах замка, длинные дни сбора яблок с деревьев, и длинные бессонные ночи не могли похоронить это чувство. Оно оставалось со мной словно позабытое детское воспоминание, которое ты не можешь вспомнить, но и никогда не забудешь.

На протяжении двух лет, пока мне не исполнилось девятнадцать, я находилась в ловушке тумана, все так же не проявляя никакого интереса к своему отражению, заводя друзей, встречая людей. Сезоны менялись один за другим, деревья умирали, рождались дети, а я оставалась все та же. В какой-то момент я начала спрашивать о каком-то яблочном торговце, который только что исчез из жизни. Отец сказал мне, что он поменял свою линию бизнеса и все контакты между Карнштейнами и Ангелом Хассенпфлагом закончились. Единственный парень, в чьих глазах я могла видеть себя настоящую исчез. Все что мне оставалось делать, это собирать яблоки с деревьев вместе с крестьянами, чтобы скоротать свои унылые подростковые годы.

Пока в один прекрасный вечер я не подслушала как папа говорил маме, что он выяснил, что Ангел был потомком Скорби. Какая ирония, что я была на грани того, чтобы встать против своих родителей и отрицать возможность этого. С моей стертой памятью я не могла поверить в то, что это правда. Но я не могла знать или быть уверенной, и продолжила теряться в тумане моих подростковых лет, теряя интерес к жизни, тогда как это должен быть самый лучший период моей жизни. Сейчас я думаю, что мои подростковые годы положили начало аду, через который я прошла позже.

В конце концов мне надоело собирать яблоки. Затем несколько недель спустя, я начала терять аппетит ко всему — кроме молока и шоколада, которые я начала хотеть все время. Я не могла понять почему. Экономика моей страны все процветала и процветала, и моя семья никогда не была счастливее. Ничего из этого не имело для меня смысла. Я была похожа на пророка, прежде чем Божье слово снизойдет на них, знающего наверняка, что с этим миров вокруг них что-то не так, и всякие правила, религии и ложные боги, которым поклонялись люди, не истинные. Это могло продолжаться, но у меня не было никакого прозрения, и никакой воображаемый Бог не разговаривал со мной. Пока не вернулся Ангел…

* * *

Сначала я думала что в лесу меня преследовала какая-то ведьма или незнакомец, или воины моего отца, которые незаметно ходили за мной везде, чтобы я опять не поддалась и не пошла к Жемчужному Пруду.

В этот раз было все иначе. Я знала, что доверяю тому, кто меня преследует. Это был кто-то, с кем я хотела встретится. С каждым новым шагом я думала, что вспоминаю, что случилось со мной. Ощущение того, что за тобой наблюдают захватывало дух, пока Ангел не предстал прямо передо мной. Прямо там, среди густых деревьев и белого снега в самом сердце леса. Он был одет как священник.

— Яблочный торговец! — вскрикнула я. Внезапно, мои мысли озарила вспышка молнии, когда я посмотрела в его глаза. Это был не настоящий свет, это были воспоминания. Настоящие воспоминания: кровавые, полные боли и наслаждения.

Я вспомнила все, что он хотел, чтобы я помнила. Вот почему он вернулся. Я предупредила его, что поблизости воины моего отца, и он улыбнулся, немного напыщенно — он позаботился о них, но не убил, хвала Богу.

— Прости, мне потребовалось два года, — он взял меня за руки, его глаза сияли так, словно на земле не было других женщин, кроме меня, — Я думал, что достаточно силен, чтобы забыть о тебе, — добавил он. — Я думал, что смогу оставить тебя, чтобы ты жила своей спокойной жизнью, без меня и скорби, которую я принес с собой, — он остановился, чтобы отдышаться, — Но я не смог, Кармилла. Я просто не смог.

— Как ты мог поступить так со мной? — я оттолкнула его руки. Я не боялась его, как сына короля-вампира. Я была сердита на его глупость воспользоваться моментом и верить в единое сердце. Как он мог не видеть, как сильно расцвело мое сердце рядом с ним, распустилось в лучах его глаз?

— Я сделал это, потому что забочусь о тебе, Кармилла, — глаза Ангела увлажнились. Я думаю, никто не говорил со мной более искренне. Этот темный человек жаждал меня самым странным образом. — Это неважно. Мы — враги. Наши семьи, приктически, огонь и лед. И я предназначен для того, чтобы убить тебя как человека. Я был создан, чтобы разрывать таких как ты на части. Я должен выпить твою кровь и оставить твой хладный труп, но я не могу. Те годы, которые я провел среди людей, под видом одного из них, лишь смягчили мое сердце. Я провел так много ночей думая, есть ли какой-нибудь способ стать одним из вас и освободиться от участи быть вампиром. Но каждый раз, когда я думал об этом, для меня не находилось весомой причины, чтобы стать таким. Пока… — Ангел пожал плечами. Он едва не отвернулся, — Пока я не встретил тебя.

— Ангел, — это было все, что я сказала, прежде чем обвить себя его руками и заплакать слезами радости. Сначала он не позволял мне обнять его. Для него это было огромным искушением.

Мы скрепили договор кровью, чтобы быть проклятыми нашими семьями и миром на всю нашу оставшуюся жизнь. Все эти годы жизни в Штирии я была