Хрустальный путь: Зерно Путеводной Звезды - Владимир Сергеевич Василенко

на этот раз ещё более ожесточённая. Двое ксилаев валялись ничком в лужах собственной крови. Остальные же яростно сражались с пиратами. В ход шло всё, что попалось под руку — топоры, палки, булыжники. Кто-то из кошаков обходился и собственными когтями. Кто-то, наоборот, изрядно струхнул и пятился, готовясь вот-вот броситься наутёк.

Пиратов было всего пятеро — вдвое меньше, чем аборигенов. И главное своё преимущество в виде огнестрела они быстро растеряли — то ли патроны кончились, то ли перезаряжались их пистоли медленно. Так что пришлось им брать в руки сабли, ножи и прочее холодное оружие. Правда, и им они владели куда лучше, чем местные. На моих глазах один из бандитов — коренастый, заросший от самых глаз спутанной грязной бородой — располосовал ещё одного беднягу крест-накрест, а в довершение ещё и пронзил клинком насквозь.

Ему в спину попытался ударить молодой ксилай — едва ли старше братьев Чао. Но бородатый крутанулся, закрываясь телом своей жертвы, а потом, выдернув клинок, отпрыгнул на пару шагов назад.

Я ворвался в самую гущу схватки, не особо заботясь о том, что могу попасть в окружение. Ярость клокотала во мне, но не застилала глаза — я уже неплохо умел контролировать эмоции, направляя их в нужное русло. Да и что тут за противники-то? В прежние времена я бы не стал о таких даже мараться.

Посох загудел в воздухе, золочёные концы его мелькали неуловимо быстро, размазываясь в движении. Окровавленная сабля бородача, звякнув, отлетела далеко в сторону. Следом хрустнул его коленный сустав, раздробленный одним ударом. Головорез заорал в голос, но быстро заткнулся, получив другим концом прямо в морду.

Бил я без дополнительной подпитки водной Ци, но и без этого посох прошёлся по рядам пиратов, как сорвавшийся с оси вертолётный винт — ломая кости, дробя черепа, отбрасывая тела противников так, будто это были набитые соломой чучела. На то, чтобы расправиться с четырьмя из них, ушло секунд пятнадцать, не больше.

Но вот об пятого я споткнулся, будто налетев на невидимую стену.

Впрочем, именно так и было — окованный металлом конец посоха вдруг завяз в воздухе, а потом ощутимо отпружинил от невидимого барьера, окружающего главаря конвоя. Того самого коротышку в странной кирасе, на которого я обратил внимание ещё во время разведки.

Больше всего это было похоже на то, как два магнита, развернутые одинаковыми полюсами, отталкиваются друг от друга. Крутанув в воздухе посохом, я атаковал снова, но едва не потерял оружие — магнитное поле вокруг коротышки изменилось, и на этот раз окованный металлом конец оружия прилип к его кирасе так, что я с трудом вырвал его.

Отпрыгнув, я разорвал дистанцию шагов до трёх, и мы с коротышкой закружились по поляне, напряжённо разглядывая друг друга. Ксилаи отпрянули в стороны, освобождая нам место. Некоторые ненадолго задержались, чтобы оттащить в сторону своих павших.

Я по уже сложившейся привычке словно сканировал противника, подмечая его сильные и слабые стороны. Не хватало только подсказки с дополнительной информацией, которая обычно всплывала в воздухе, когда достаточно долго фокусируешь взгляд.

Росту в нём было от силы метра полтора, но длиннющие мускулистые руки свисают ниже колен и, похоже, хватка у них мертвая. Да и в целом телосложение крепкое, а кираса с наваренными поверх неё железными цепями и какими-то плоскими хреновинами делает торс похожим на бочку с выбитым дном. Из широкого круглого ворота торчит уродливая башка с длинными волосатыми ушами. Рожа тоже соответствующая — носатая, с массивными надбровными дугами. Скорее гоблин, чем человек.

Но хрен бы с ней, с внешностью — я к нему не целоваться полез. Сбывались мои подозрения, возникшие сразу, как я его увидел — ещё там, в посёлке.

Коротышка опасен.

Цепи, свисающие с его нагрудника, как громоздкие позументы, вдруг пришли в движение, развернулись в стороны. Каждая из них превратилась в самостоятельную конечность длиной метра два, увенчанную какими-то утолщениями. И каждой из них коротышка орудовал так, будто это была его собственная рука.

Я закрутил быстрые «восьмерки» посохом, отбивая летящие ко мне под разными углами цепные щупальца. Некоторые из них громко клацали при атаке, и я разглядел, что наконечники у них напоминают клещи или кусачки, так и норовящие отщипнуть у меня кусок плоти.

При этом руки у уродца были свободны, и он возился с массивным короткоствольным пистолем, торопливо заряжая его с казённой части.

Я бросился в атаку, постаравшись помешать ему. Отбиваться сразу от четырёх цепей было непросто, к тому же приходилось следить, чтобы ни одна из них не намоталась на посох. Окованные концы моего оружия с лязгом ударялись о железные клешни, временами высекая заметные искры. Цепи, от ударов дёргались, как рассерженные кобры, но продолжали атаковать.

Будь дело только в самих этих железных щупальцах — я бы уже давно подобрался на расстояние удара и раздробил бы карлику черепушку. Но ещё больше мне мешало окружавшее его магнитное поле — пульсирующее, как живое, то и дело меняющее полярность, то притягивая концы посоха, то наоборот отталкивая. Это здорово сбивало с толку, временами мне с трудом удавалось удержать посох в руках. Впрочем, не похоже, что противник целенаправленно пытался вырвать моё оружие с помощью этого поля — скорее всего, это побочные эффекты его манипулирования цепями.

Зар-раза, как же всё-таки не хватает силы стихий! Без них весь мой арсенал сводится к простому маханию посохом. Но даже в этом я не так хорош, как хотелось бы. По сравнению с тем, что умел вытворять с этим простым, но эффективным оружием мой сенсей Вейюн Бао, я так, погулять вышел.

А вот ушастый явно управляет цепями с помощью Ци. Не совсем понятно, правда — это его собственный дар, или сам этот его костюм представляет собой мощный артефакт. Выглядит кираса так, будто не снимается вовсе, и он в ней запаян, как в консервной банке.

Однако все эти фокусы не могли скрыть очевидного — коротышка испугался. Под моим натиском он быстро дрогнул, начал пятиться назад, выкрикивая что-то скрипучим голосом. Языка я не понимал, но даже без телепатии было ясно, что это какие-то угрозы и оскорбления.

Я теснил его всё дальше к краю поляны, и под ноги ему подвернулась какая-то коряга. Однако, споткнувшись, он не брякнулся на спину, а провернул новый трюк. Цепи его, резко дернувшись назад и изогнувшись дугами, превратились в этакие паучьи лапы, на которых он шустро ринулся прочь. Я рванул было за ним, но он вдруг выстрелил в меня