Ромодановский шлях. Забытые победы - Даниил Сергеевич Калинин

натренированные и закаленные в битвах, с легкостью бегут вперед, не замечая неровностей степного рельефа. Вздувшиеся мышцы гонят коней на врага – а тяжелые удары копыт создают ритмичное биение, что сливается с ударами сердца каждого наездника... И только облако серой пыли поднимается вслед за «черными всадниками» – закрывая их от напряженных взглядов с того берега реки не хуже пороховой завесы!

Да впрочем, и дымные клубки от выстрелов пистолей, бьющих уже в упор, все чаще поднимаются над ротами рейтар, практически настигших крымчаков…

- Уррра-а-а-азь!!!

Петр выкрикнул боевой клич, так любимый Прохором – и первым же, страшным своей силой ударом обезглавил вражеского всадника! Рейтар пренебрег пистолем и готовил атаку заранее, заведя правую руку с саблей за ухо, закрыв горло локтем – именно благодаря этому приему удар и вышел столь сильным… Как, впрочем, и резкому развороту корпуса, и работой плеч, и правой руки!

Некогда подсмотренный еще у Василия Шилова рубящий «от уха» удар Бурмистров выучил накрепко…

Хотя многих солдат на сближении с погаными выручили именно пистоли. Ведь крымчаки в совершенстве владеют «татарским выстрелом» – когда лучник проворно оборачивается в седле и посылает стрелу в упор в настигающего его врага! Вот тогда-то как раз и стоит разрядить самопал в ворога… Но первая жертва Бурмистрова слишком поздно обернулась назад – стрела так и не сорвалась с тетивы, а древо лука не смогло остановить, ни даже задержать заточенной русской стали.

Только животным ужасом сверкнули глаза татарина, успевшего все понять в последнее мгновение своей жизни…

- Уррра-а-а-азь!

И еще удар – теперь наискось, на левую сторону, поравнявшись со вторым ворогом! Крымчак попытался было защититься, подставив под саблю рейтара собственный клинок… Но поднаторевший в рубках Петр ловко изменил угол удара – у самого локтю срубив правую руку степняка дедовским кылычем.

Протяжно завопил татарин, рухнув под копыта своего же скакуна – а Бурмистров уже наметил новую цель:

- Уррра-а-а-азь!

…Рейтары и казаки вырубили левое крыло татарского отряда подчистую – но уцелевшие степняки успели оторваться от погони, покуда их товарищи гибли под русскими саблями да палашами. И вот тогда-то до ногайского мурзы дошло, что атаковала его кочевье не столь и великое числом войско. И что даже теперь, после всех потерь, четыре поредевшие солдатские роты да пять сотен черкасов даже не сравнялись численно с его татарами!

А что куда важнее, лошади русских воинов успели выдохнуться за время атаки и короткого преследования – в то время как степные скакуны всегда славили именно своей выносливостью…

Так что вместо того, чтобы бежать, трусливо поджав хвост, татары неожиданно развернулись и потянулись назад. А пару мгновений спустя сотни стрел вновь сорвались с тетивы степняков, смертельным ливнем обрушившись на русских солдат и черкасов Кондратьева! Таких же, в общем-то русских – ибо черкесов в Речи Посполитой иначе как русинами не называют… И что самое поганое, рейтары, успевшие разрядить свое оружие в начале боя, перезарядить карабины так и не успели – так что теперь им пришлось строиться поротно под плотным дождем из стрел.

В то время как Сумской полковник и вовсе поспешил увести своих черкасов за спины «черных всадников» – в конце-то концов, у Герасима Кондратьевича ведь не панцирные сотни реестровых казаков! Брони у его воинов отродясь не было…

- В две шеренги! В две шеренги становись… Да держите равнение, барсучьи дети, не позорьте моей седины!

Ротмистр Бурмистрова Александр Михайлович Бурков был еще относительно молод – и первая седина только убелила его виски да черную густую бороду. Что удивительно, сей славный ротмистр по какой-то одному известной ему причине никогда не употреблял крепких выражений по отношению к своим подчиненным, в крайнем случае заменяя их на схожие звучанием слова.

В других ротах никто так с солдатами не церемонился…

В этот раз офицеры рейтар не стали мудрить с четырьмя шеренгами. У брод а -то строились компактнее – чтобы прикрыть собой именно переправу, и чтобы противнику число самих рейтар показалось меньшим… Ну а заодно и к роще пойменного леса поближе – где и устроили засаду казаки Кондратьева.

Теперь же всадники перестраиваются в две линии, «уступом» – но вражеские стрелы все чаще находят цели, раня коней кого в голову, кого в круп, кому зацепив широким лезвием срезня тонкую лошадиную ногу… А ведь нужно еще успеть и карабин к бою изготовить!

И Петр уже без всякой команды принялся лихорадочно работать шомполом, забивая пулю в ствол – попеременно ожидая, что очередная стрела вот-вот ранит бедного Ветерка… И конь взбрыкнет, перестанет слушаться – а то и вовсе сбросит всадника! Пусть это конечно вряд ли – все-таки жеребец давно уже стал верным и преданным другом, не раз выручавшим Бурмистрова в бою… Но как же будет жаль потерять его, как же будет жаль лишиться отцовского подарка! В какой-то степени все еще связывающего Петра с погибшим тятей…

Как он сам называл его еще в отрочестве.

- Господь Вседержитель, дай нам сил выстоять в сече с басурманами, дай нас сил победить! Защити соратников моих, убереги их от стрел да сабель татарской… И Ветерка моего сохрани, Господи, друга моего верного…

Петр шептал молитву одними губами – лихорадочно работая шомполом. Но вот и все – карабин заряжен и готов к бою! Вскинув оружие к плечу, Бурмистров принялся терпеливо ждать капральской команды – одновременно с тем нацелив ствол в сторону кружащих за сотню шагов татар… Одна стрела все-таки ранила Ветерка – конь, ужаленный срезнем в круп, всхрапнул и заржал словно с какой обидой, отчего сердце Петра больно сжалось... Словно его само кольнуло острым наконечником!

Впрочем, еще одна стрела ударила уже в самый центр кирасы – и пусть она не смогла пробить ее, Бурмистрова ощутимо качнуло в седле; при этом рейтар отчаянно сжал зубы от боли и ненависти к татарам.

Ну же, когда команда?!

И словно в ответ на немой вопрос «черного всадника», над рядами русских солдат прогремел крик:

- Прикладывайся… Пали!!!

И вновь загрохотали выстрелы карабинов, посылая в сторону врага сотни горячих, свинцовых шмелей, густо разящих татар… Ногайских мурза в одночасье потерял еще под сотню нукеров убитыми и ранеными. А над рядами рейтар, что вновь заволокло клубами густого дыма, в очередной раз запела «атаку» полковая труба! И черные всадники упрямо бросились в сечу на чуть отдохнувших жеребцах (скорее, впрочем, переведших дух).

Но что важнее, из-за ровного строя солдатских шеренг вперед ринулись и черкасы… Воюющие