Баргузинский треугольник. Тайна погибшей экспедиции - Александр Зубенко

покрывало небольшие холмистые высоты. Мохнатые шапки гусар, высокие каски гренадеров, полуконические кивера пехоты, копья, кривые сабли кавалерии – сверкали, мелькали и гремели в неверном свете сумрачного утра. Лошади, пушки, повозки с провиантом и боеприпасами.

Французская армия широко раскинулась; правое крыло упиралось в некую безвестную деревушку, образуя угол с центром, а левое подходило вплотную к Калужской дороге. На трёх лесистых холмах возвышались в три ряда временные укрепления, снабжённые двадцатью большими орудиями и столькими же гаубицами. Кроме того, на каждый батальон было по четыре пушки, так что всего имелось более двухсот орудий – и это только в авангарде армии, в наступательной её части. За авангардом следовали резервы и тыловые полки, так же снабжённые артиллерией; далее шли роты обеспечения, обозы, лазареты, палатки маркитанток. Замыкали продвижение армии всевозможный сброд разного люда, следовавший за могучей массой чуть ли не со всей Европы, с того момента, как Наполеон перешёл российскую границу и 24 июня форсировал реку Неман.

Корпуса Понятовского и Мюрата обходили Калужскую дорогу справа, продвигаясь к Москве в одном дне пути от генерального штаба Наполеона.

При первом выстреле, заставившем всколыхнуться армию, музыканты торжественно и стройно заиграли «Марсельезу». Звуки труб слились с громом канонады. Двести тысяч человек, составлявшие авангард наступления, подхватили величественные слова гимна революции под аккомпанемент пушек и труб.

Артиллерия издали разрушала все наступления русских, которые редкими наскоками казачьих эскадронов вот уже несколько дней тревожили наступающие части французов – но не более. Настоящего массового сражения всё не было. Французская армия неуклонно продвигалась к историческому городу, встречая на пути лишь мелкое слабое сопротивление противника, как, например, сегодня.

… Василий Михайлович узнал всё это позже.

Пошатываясь и приходя в себя, он ещё не совсем понимал, куда занесла его судьба. Прислонившись к стволу дерева, он ощупал себя, составляя предварительное мнение о собственном самочувствии. Он уже понял, что на какое-то время терял сознание. Где-то впереди должен идти Губа…, однако почему-то сейчас в этом уверенности не было. Откуда эта пушечная канонада, эхо взрывов и далёкий звук военного марша, пробиравшегося отголосками средь древесных порослей небольшого леса?

Кругом всё дрожало от взрывов, и уже чуть пожелтевшая листва осыпалась со старых вековых деревьев, хотя вокруг было много разнообразной зелени.

Стоп!

Куда он попал?

Профессор бросил взгляд на часы, и даже не особо удивился: они работали. Часы показывали 2:45 ночи – именно то время, когда они остановились там, на Байкале, на восьмой день их продвижения и, вероятно, вхождения в Баргузинский треугольник.

А сейчас, здесь, было никак не меньше шести часов утра, и это было любопытно. Изменилось не только пространство, в котором он недавно пребывал – изменились и показания времени. Что ж…, занятно. Теперь нужно придумать что-то с рюкзаком, ружьём и одеждой. Рюкзак и ружьё он может закопать здесь, под деревом – всё равно либо отберут, либо…

Наскоро сложив в яму рюкзак и ружьё, он быстро пробежался руками по карманам, чтобы скинуть в рюкзак те предметы, которых в начале 19-го века ещё не существовало в обиходе: зажигалка, фонарик, складной ножик; даже блокнот с походными записями и копиями карт маршрута экспедиции – всё уместилось в рюкзаке.

За лесом всё так же бухало и свистело. Деревья, окружавшие начальника экспедиции, мелко вздрагивали в такт разрывавшимся где-то далеко снарядам. Воздух пропитался серой и пороховой гарью.

Спешно закидав яму землёй и листьями, он оглядел себя с ног до головы. Свитер, брюки, ботинки, и… часы на руке. Вот те на! А за них он и не подумал… что с ними-то делать? Таких наручных механизмов в Европе 19-го века ещё не выпускали.

Однако что-либо предпринять он не успел. На поляну из-за деревьев внезапно вышел офицер в форме гренадёра, в сопровождении трёх пехотинцев французской армии.

Необычное одеяние начальника экспедиции сразу привлекло внимание офицера драгунского полка, если учесть, что перед появлением незнакомца, в гуще деревьев пронёсся стремительный вихрь, никак не вязавшийся с отдалёнными взрывами, и вырывавший с корнями некоторые кусты, образовав правильные концентрические круги неведомого энергетического поля. Лейтенант это увидел, почувствовав в воздухе запах озона. Теперь все четверо уставились на незнакомца, и офицер что-то властно спросил по-французски; при этом, пехотинцы взяли Василия Михайловича на прицел, наставив то ли аркебузы, то ли мушкеты.

Частичное знание французского языка позволило профессору моментально сориентироваться в обстановке, и он, повернув пустые ладони вверх, как можно вежливее ответил:

- Бон шанс (что означало – «желаю успеха»).

Лейтенант удивлённо посмотрел на своих подчинённых и затем вновь обратился к незнакомцу в странной одежде:

- Говорите по-русски. Я понимаю.

Произношение у него было довольно сносным, и, чуть картавя, он спросил:

- Партизан?

- Нет-нет! – поспешно замахал руками профессор, показывая, что в них ничего нет. – Я не солдат. Из города выходил вместе с семьёй, но вчера потерял их. Вот теперь ищу.

- Из какого города? – офицер дал знак солдатам опустить ружья.

- Из Калуги… (И надо же – попал, что называется, в точку)!

Офицер заметно оживился и даже улыбнулся снисходительно.

- Что же вы бежите с семьёй из города, который мы ещё не заняли?

Тем самым, он дал Василию Михайловичу сразу обширный простор для импровизации.

«Всё же наступление. Я был прав. Отчего нет? Но как всё обернулось! Как удачно я выбрал город: теперь срочно нужно покопаться в истории. Итак, что мы имеем. На Москву шёл Удино, Ней, Понятовский, Мюрат; Даву был в арьергарде. Судя по их цветущему виду, передо мной части авангарда. Может даже Наполеон где-то недалеко со своим штабом. Нужно гнуть свою линию и не вызывать подозрений».

Поэтому ответил:

- Да. Ваша доблестная армия ещё не заняла мой город, да и до Москвы ещё далековато. Но наши, не менее доблестные войска уже на подходе, и будут защищать столицу земли русской до последнего солдата. Моя семья эвакуировалась два дня назад вместе с остальными жителями, а я вот затерялся в этом лесу.

Лейтенант с интересом рассматривал незнакомца, затем, видимо, что-то решив, показал жестом в сторону тех деревьев, из-за которых они вышли:

- Пожалуй, отведу я вас к своему командиру, в штаб артиллерийского корпуса. Там всё и расскажете.

Таким образом, волею судьбы и силой обстоятельств, Василий Михайлович оказался в гуще событий наступающей французской армии 1812-го года, августа месяца – его середины. Выйдя из леса, он окунулся в грандиозность всего того, что всегда происходит при наступлении. Колоссальная масса людского потока, пришедшая в движение при