Бессилыш - Андрей Олегович Рымин

получатся очень опасные, но шансов на плохой исход предприятия мало. Я уверен, что эти двое пройдут испытание без особых проблем, но, чтобы минимизировать риск, перед тем как они влезут в нору, мы уходим подальше от грота, где найден портал.

Ждать возвращения людей, либо же появления ходоков будем в нескольких километрах от пещеры, за крупным обломком скалы, прижавшемся к круче гигантским наростом. В этом месте плато, идущее прежде ровной стеной, начинает плавно поворачивать к юго-востоку. У нас будет достаточно времени, чтобы убраться подальше, вернись кто из пары мужчин ходоком из норы — от чудища спрячет изгиб. Гаспар с Вольфгангом провожают нас взглядами. Расстояние велико, но перед тем, как уйти за скалу, я успеваю разглядеть вдали крошечные фигурки людей. Убедившись, что мы добрались до укрытия, наши спутники заходят в пещеру.

— Обратно! Ходок!

Предупреждение Вепря, зашедшего за скалу первым, заставляет нас быстро вернуться назад. Скрытый ранее от наших взглядов изгибом плато гигант стоит на четвереньках у подножия кручи всего в нескольких сотнях метров отсюда. Нам повезло — сосредоточенный на входе в очередную пещерку ходок не заметил нас. Очевидно, что перед нами загнавший свою добычу в ловушку сторож, который будет сидеть возле «норки» пока «мышка» не выйдет, либо не сдохнет. С подобным я уже сталкивался.

— Вот засада, — косится Клещ на равнину, по которой мы только что шли. — Если Вольф или Гас…

— То бежать нам некуда, — констатирует очевидное Вепрь.

— Будем надеяться, что бежать никуда не придётся, — перехватываю я инициативу. — Быстро к скалам! Спрячемся за камнями.

У подножия кручи на всём её протяжении навалено множество крупных и не очень камней, упавших сюда некогда сверху. Человеку тут спрятаться есть где. Ислину тем более. Издали ходок не заметит. Вот только, если он случайно подойдёт ближе…

— Фух… Оба живы!

Заметив возникшие из ниоткуда вдали на равнине фигуры людей, мы выбираемся из-за камней и принимаемся торопить своих спутников жестами. Нора закрыта. Потери отсутствуют.

— Беги встреть их, — приказываю я Снусу. — Ещё шум вдруг поднимут на радостях.

Ислин убегает. Мы же подкрадываемся к краю скалы и осторожно заглядываем за угол.

— Огнеплюй? — делится своей версией Клещ.

— Похоже на то, — соглашается Вепрь.

Заглядывающий в маленькое входное отверстие пещерки ходок совершенно лыс. Лишённая растительности огромная голова не влезает в проём. Но гигант не пытается засовывать внутрь и руку. Значит, он, или не видит добычу, а только лишь чувствует, или та чересчур далека — не достать.

— Лоб пустой.

Замечание Клеща несёт в себе ценность. У гиганта всего один дар. Если, конечно, он у него вообще есть.

— Смотрите!

Что-то услышав, ходок припадает к земле. Лицо твари оказывается чётко напротив входа в пещеру. Грудь чудовища, как и толстые щёки, раздувается в могучем вдохе. Есть! Резкий выдох, обдав пламенем рожу урода, отправляет в отверстие огненный шар.

— Огнеплюй, — вновь повторяет Клещ. — Не повезло тем, кто в дырке. Кирдык им.

Но тут он не прав. Сгусток пламени, оправленный только что внутрь, наверняка, не первый, не второй и не третий, который туда полетел. В пещере все живы. Снаряды гиганта не могут причинить вреда «мышкам». Иначе бы, ходок, давным-давно всех изжарив, уже утопал бы прочь.

— Не соглашусь, — качаю я головой. — Им, как раз-таки, наоборот, повезло. А вот ходоку нет — он скоро умрёт.

— Хочешь сказать: мы прикончим? — хмурится Вепрь.

— Не мы. Я.

Глава третья

Законы Суши

Зайка вернулась! Но, почему так — среди ночи? И зовёт шёпотом. Значит, не для чужих ушей разговор. Так и знал, что тут что-то нечисто. Осторожно, чтобы не разбудить никого ненароком, поднялся и крадучись двинулся на голос подруги. Все спят мёртвым сном. Вижу Шушу — та ждёт у ложбины. Заметив меня, Зайка призывно махнула рукой и бесшумно посеменила за холм. Направляюсь за ней.

— Туть можно. Они не услышать.

— Как рад тебя видеть!

Потянулся обнять, но малая отпрыгнула.

— Не трогай. Не надя.

Вот те на…

— Что случилось? Рассказывай. Ты сбежала? Теперь за тобой не придут?

Зайка замерла, навострив ушки. Прислушивается.

— Клянись Ночью и Днём, что не тронешь.

Да что с ней такое?

— Клянусь! Что за глупости? Да разве же я тебя обидеть могу?

— Я не знаю… — замялась малая. — Вдруг, ты тоже? Но неть, ты поклялся… Я глюпая.

Плачет? Ох йок… Носом шмыгает. И, как успокоить? Обнять же не даст.

— Плохо про тебя думаля, — снова взяв себя в руки, продолжила Зайка. — Ты ведь тоже идунь. Вдруг, и ты… Но ты друг, ты хороший. Ты не враль. Я уже поняля. Просто дольго… Дольго злилась. На всех на вас.

Неужели… Убью! Убью тварь!

— Дерман⁈

— Тише! Тише! Разбудишь. Ещё отойдём. Пошли дальше, пошли.

«Прокричав» это шёпотом, Шуша поскакала к следующему холму. Мне пришлось догонять.

— Хватить, — остановилась она в полусотне шагов от прежнего места. — Дальше могу не услышать, если проснутся. Ты добрый, хороший. Но вы, идуны, все такие уроды — облезлые, ни хвоста, ни ушей.

Я не выдержал.

— Уши есть так-то, — дотронулся я до своего уха.

— Это не уши, — фыркнула Зайка. — Это — мыши сушёные. С идуном я не лягу. Так ему и сказаля. Хотель силой взять — еле вывернулась.

Вот тварь! Но ведь…

— А, что Дрог? Он же с вами был.

— Дрог молчаль, не мешаль. Тоже злой. И все злые. Только ты добрый.

От возмущения у меня защемило в груди.

— А чего же ты только сейчас… Мы же их… Бон…

— Дерьмань вслед кричаль: вернёшься — умрёшь. Он убьёть, он такой. Испугалась тогда, что и ты тоже злой. Далеко убежала. Боялась.

Вот всё и встало на свои места. Один девку снасилить пытался, другой мало того, что не заступился, так ещё и покрывать гада стал. Ну точно, из отряда валить собрались. Ждут, когда у Дрога нога заживёт.

— Я прикончу ублюдка! Обоих прикончу! Набрехали с три короба, твари. Хэл с Боном помогут. У Хэла давно руки чешутся. А Бон… Бон ведь тоже хороший. Не все идуны подлецы.

— Бонь плохой.

И сказано это с такой уверенностью, что меня пробирает до дрожи.

— Я подслюшала.